Миа. Облачная Империя

Недолго думая, я со всей силы ударила ногой между ног громилы и, когда он с громким стоном согнулся, прикрывая причинное место, снова опустила ночной горшок на многострадальную голову, про себя вознеся хвалу гончару, создавшему сие изделие невиданной прочности.

Кайл стал заваливаться на бок, а я бросилась бежать в сторону площади. Я бежала не глядя под ноги, стараясь как можно быстрее преодолеть то небольшое расстояние, которое отделяло меня от людной площади.

Но я не успела.

Краем глаза заметила какое-то движение, а через секунду мои руки и талию обхватили скрученные в канаты нити силы и потянули меня назад.

– Ах ты ж дрянь! – усатый схватил меня за волосы и резко дернул вниз, заставляя упасть на колени. – Мы с тобой по-хорошему хотели, но ты значит предпочитаешь по-другому.

Щеку обожгла пощечина. В глазах защипало, но не от страха или боли, а от собственного бессилия. Я попыталась встать, но силовые канаты связали меня по рукам и ногам, не позволяя даже слегка изменить позу.

– Все, Кайл, идем. Эту понесешь, свободы движений у нее больше не будет, доигралась. – усатый махнул в мою сторону торжественно ухмыляющемуся верзиле.

Внезапно воздух вокруг нас стал сгущаться, тени отделялись от стен, клубами поднимались с земли, выплывали из самых темных углов, полумрак начал принимать очертания человеческих фигур.

– Тени… – прошептал резко побледневший громила. – Но как?!

– Дрянь! – завизжал усатый, резко отскакивая от меня на несколько шагов. – Ты ответишь за это!

За что я должна была ответить оставалось для меня загадкой, поскольку лично я ничего не понимала. Но усатый, видимо, был другого мнения. В его взгляде я увидела злость вкупе с безумием, а яростный оскал не предвещал ничего хорошего.

Призрачные фигуры приближались, окружая нас со всех сторон. А я смотрела на наемника, который не отрывая от меня взбешенного взгляда, сделал несколько пассов руками. Словно в замедлении я увидела, как несколько десятков ледяных игл срываются с его пальцев, устремляются в мою сторону и впиваются в тело, разрывая ткань платья.

Почему-то стало жалко, что он испортил единственную приличную одежду, а потом я, кажется, умерла.