Пучок полыни

Ладомир, ведя под уздцы коня, вошёл во двор небольшого дома. Рубленная из брёвен изба, ничем не отличалась от соседних домов.

Привязав поводья к крюку, прибитого к бревенчатой стене хлева, Ладомир вошёл в избу.

Невысокий потолок, темные стены и малюсенькие окна создавали давяще впечатление. Главным украшением служила огромная белоснежная печь, раскрашенная райскими птичками и цветами. Именно она и обогревала, и кормила домочадцев. Вдоль всех стен стояла лавка, на которой лежали полавочники, вышитые искусной мастерицей.

– Мир в дом твой, нянька Ульяна, – поклонившись в пояс, улыбаясь, приветствовал Ладомир старую женщину, сидевшую на лавке возле оконца и штопавшую грубую мешковину.

Увидев на пороге своего дома высокого молодого человека, нянька Ульяна ахнула и выпустила из рук мешковину.

– Ты ли это, Ладушка, – ласково ответила Ульяна и, встав с лавки, протянув руки, подошла к мужчине.

– Я, – обнимая, Ладомир троекратно расцеловал ее.

– Садись, дитятко. Голодный, поди. Погодь, я сейчас стол направлю, – хлопоча и выставляя на стол припасы, говорила Ульяна.

– Не волнуйся, няня, – ответил Ладомир.

– Как же не волноваться, Ладушка. Два года ждала твоего возвращения. А сегодня с самого утра птичка в дом залетела. Вот думаю, гость должен быть. А кто ко мне придёт? Только Ясенька прибегает, проведает меня. Каждый день приходит, все о тебе справляется.

– Яснорада? – Удивленно произнёс Ладомир.

– Так уже семнадцатый годок минул, – выставляя на стол пироги, отвечала няня. – Чувствовала, что ты придёшь, пироги напекла, как ты любишь.

– С черникой? – Разламывая пирог, сказал Ладомир.

– С ней самой. Вчера Ясенька в лес ходила, так мне целое лукошко принесла.

– Присядь, нянечка, не хлопочи.

Ульяна присела рядом с Ладомиром и, поглаживая его, промолвила:

– Уходил юношей, а вернулся мужчиной, – сделав паузу, она добавила, – узнал, что о матушке.

Доедая пирог и запивая хлебным квасом, Ладомир посмотрел на старушку и промолвил:

– Видел матушку. У князя Сигизмунда в рабстве, – грустно говорил Ладомир.

– Как так? – Ужаснулась няня, выпучив глаза полные слез.– Она ж княгиня!

– Княгиня в рабстве у пана Сигизмунда, – зло и разочарованно пробурчал Ладомир.