Пучок полыни

Представь как жила я, если б согласилась на свадьбу с Ханом Тугоем? Кочевала по Степи.

– Я не могу нарушить обещание, – подойдя к жене, молвил Владислав, – к тому же, у тебя была возможность сделать выбор, а вот у Марыси выбора нет.

– Но…, – пытаясь возразить, сказала Агния, но князь не дал ей продолжить.

– Все решено. Свадьба через три дня.

Пани Агния поняла, что переубедить своего мужа – невозможно.

Она вышла из комнаты и пошла по узким каменным коридорам. Пани Агния подошла к дубовой двери, ведущей в комнату ее дочери, и остановилась, не решаясь зайти.

Дочь, увидев мать, с надеждой кинулась к ней, взяв за руку и потянув ее на середину огромного персидского ковра, лежащего на холодном каменном полу.

– Ну, что? Поговорила с отцом, – не давая вымолвить ни слова своей матушке, тараторила Марыся.

– Марысенька, – поглаживая дочь, княгиня пыталась подобрать слова, чтоб не сделать больно Марысе, – послушай меня.

Девушка, услышав нотки тревоги в голосе матери, поняла, что разговор с отцом не увенчался успехом.

– Что сказал отец? – Без предисловий спросила Марыся.

– Он все прекрасно понимает, – все ещё пытаясь смягчить дочь, молвила княгиня, – пан Артур не красавец, но может у него огромное сердце. Ты ему очень понравилась, да к тому же, – сделав паузу, пани выдавила из себя главное, – этот брак нужен из политических соображений. Ты только подумай, если не будет союза между нашими княжествами, то нас уничтожит любой враг.

– Мама! – Не ожидавшая все это услышать, Марыся отошла от матери и смотрела прямо в глаза, – как ты можешь такое говорить? Я ведь человек, а не идол. У меня есть душа, чувства, а вы все об этом забыли! Ты только представь, что вся моя жизнь будет перечеркнута этой свадьбой.

Она закрыла лицо руками, будто хотела спрятаться, скрыться от всех, но через секунду, посмотрела на мать взглядом полным муки и страдания.

– Я прекрасно знаю о долге и чести, – заговорила Марыся, и ее голос звучал глухо, плохо скрывая боль, которая разрывала сердце и безысходность, – но, пойми меня, мама, я не в силах отказаться от Ладомира, это как сердце вырвать из груди, отказаться от жизни.