Уйти красиво и с деньгами

Говорят, они очень сладкие – босые ребятишки наедаются ими и таскают на базар. Но Лиза никогда этих ягод не пробовала – они могильные, их листья в крови…

– Боммм! Боммм! – загудело внизу.

– Только два часа! У меня глаза уже слипаются, – пожаловалась Мурочка.

– Ты спи, я ничего не провороню, – ответила Лиза. – Наверное, ваши часы отстают. Мне кажется, я сто лет тут сижу и уже стала старушкой.

– Как Наина у Пушкина? – тут же вспомнила Мурочка. – Ну нет! Ты такая же красавица. Бывает же людям счастье! Потому тебя все и любят.

Лиза с ней не согласилась:

– Допустим, любят не все. Ваша Аделаида Петровна не любит. Раньше она была такая ласковая, а сейчас видеть меня не желает.

– Она завидует! Красивых она не выносит, а женская ревность самая страшная, – сообщила многомудрая Мурочка. – Она ведь Зоею Пшежецкую едва не отравила нынешней зимой.

– Как это? – ужаснулась Лиза.

– Обыкновенно. У нее есть яд кураре в пузырьке. Думаю, она у отца его выманила или стащила. Когда они ссорятся, она достает пузырек из-за пазухи (а места там предостаточно, четверть, не то что пузырек можно спрятать!) и приставляет к губам.

Мол, отравлюсь! Отец тогда плачет, и они мирятся.

– А как она Зоею отравить собиралась?

– Зося лежала при смерти с пневмонией, отец ее лечил и даже сам ей питье готовил из каких-то корешков, каких нигде не купишь, ни в какой аптеке. Вот она и разъярилась: ворвалась в кабинет, разлила отвары, потоптала склянки. Только собралась пить свой кураре, как вдруг захохотала и говорит: «Я буду не я, если не подолью яду в зелье этой твари (Зосе то есть).

Пускай она (тварь то есть) издохнет в страшных корчах». Отец сразу свои склянки спрятал, стал лечить Зоею патентованным аспирином, и никто не издох.

– Ужас какой! От Аделаиды Петровны буду теперь держаться подальше, – пообещала Лиза.

– А я тебе что всегда говорю!

Три раза пробили медлительные часы в столовой. Звезды все-таки сдвинулись с насиженных вечерних мест, небо начало сереть.

Лиза склонила на подоконник голову, горячую и тяжелую от бессонницы. Она только собралась закрыть глаза, как внизу звякнула Дамкина цепь. Послышался довольный визг.

Лиза толкнула задремавшую Мурочку:

– Идут!

Мурочка сонно вздохнула:

– Кто? Зачем? Откуда?

А в дверь уже скребся Володька и стучал условным стуком. Без рукава на голове, в теннисных туфлях и с какой-то палкой в руке, он ввалился в комнату.

– Рянгин! – шепотом позвал он. – Иди сюда.