Уйти красиво и с деньгами

Одно полотнище Вова завязал узлом и впустил в беседку немного света. Теперь можно было разглядеть стол без скатерти, венские стулья и серые вечерние лица друг друга. В щелях между занавесками угасал закат, который на глазах из розового делался зеленым.

Ивана Рянгина сумерки ободрили. Он теперь не сводил глаз с Лизы. Иногда она даже закрывалась своей веткой: ей казалось, что он прикасается к ее лицу своим упорным взглядом, будто горячей рукой.

– А здесь жутковато, – оглянувшись, сказала Мурочка. – Вот когда горит лампа, то за столом всегда уютно.

Мотыльки собираются на свет и падают прямо в чашки.

– Кроме нас, тут есть кто-то еще, – проскрежетал Вова страшным голосом. – Кто-то невидимый! Он стоит у меня за спиной и дышит. Ой!

Иван Рянгин его одернул:

– Не мели чепухи! Никого тут нет.

– Нет есть! – поддержала брата Мурочка. – Там слева, за кустами, баня. А в бане, известное дело, полно нечисти.

– Верно! В бане живет банник, – вспомнил Вова.

Лиза хотела было сказать, что ее няня в бане живьем видела чертей.

Нет, ни слова больше о няне! Хотя заходить в пустую холодную баню Лиза и сама боялась.

– А вот Лизина няня верит, что повсюду полно чертей, – как назло, вставила Мурочка. – Например, стоит только в ладоши хлопнуть – они тут как тут. Это для них условный знак, потому бить в ладоши грешно, а театр – бесовское игрище. Няня так говорит. Ужасно темная! По ней, и слово «черт» сказать нельзя. Например, кто-то за обедом помянет черта, а черт уже в ложке сидит – маленький, меньше мушки, неприметный, прозрачненький.

Проглотишь его невзначай вместе с супом, и вот он уже у тебя внутри. Тогда ты начинаешь куролесить, кричать разными голосами – одним словом, беситься. Только особой молитвой такого черта можно вышептать наружу.

– Вы тоже в это верите? – удивленно спросил Лизу Иван Рянгин.

Она горячо и совершенно неубедительно ответила:

– Нет! Нет, конечно. Какая еще нечистая сила? Разве только на кладбище…

– Не так уж далеко отсюда, – зловеще заметил Вова.

 – Говорят, ночью там такое творится!

– Что именно? – заинтересовался Иван.

– Да говорят, покойники колобродят – особенно те, которые много грешили при жизни. Нет им успокоения, и вот нечистый, которого Лизина няня боится звать чертом (хотя вряд ли это его настоящее имя!), ночью заставляет мертвецов бродить вокруг своих могил. Они пляшут, плачут и соблазняют прохожих. Таковы местные суеверия.

– Кого могут соблазнить истлевшие трупы или скелеты? – спросил Ваня.