Уйти красиво и с деньгами

Что он там делал? Уж не сам ли брал уроки у Колчевских? Может, это именно он упорно долбил арпеджио на гнусавой виолончели, которую Лиза всякий раз слышала через стену во время собственных уроков? Вот некстати! Тогда он быстро выяснит, что Лиза – одна из худших учениц мадам Колчевской. Пианино наряду с вышиванием салфеток числилось у нее среди инструментов пыток. Была, правда, надежда, что незнакомец бегает по Почтовой в лавку Маматова за карамелью…

– Хотите леденцов? – в самом деле предложил блондин, начисто лишенный загадочности.

– Не хочу, спасибо, – холодно отказалась Лиза.

– Хорошие леденцы, ландринки…

Ну, о чем с таким разговаривать! Совсем плох.

Лиза устремила глаза в небо. Груда ослепительных ватных облаков то неслась ей навстречу, то отступала назад. Скрипели качели, мерно трудился незнакомец, раскачивая небо и землю. Внизу, в черемухах, бил себя по коленке ветеринар Игрунов и тонко вскрикивал: «Эх я, шляпа! Слона зевнул!» Адвокат Пианович у Игрунова выигрывал и мало смотрел на доску.

А вот Лизу на качелях он заметил и весело кивнул. Она долго потом ломала голову, прилично ли отсюда, с качелей, носясь вверх и вниз, раскланиваться со знакомыми.

– Меня зовут Иван, – представился блондин.

Он и фамилию свою назвал, но Лиза из-за качельного скрипа ее как следует не расслышала. Переспрашивать не стала – еще решит, что она тугоухая.

– Елизавета Павловна Одинцова, – ответила она вежливым взрослым голосом. – Давайте тормозить, мне домой пора.

Она сошла с качелей, надменно сдвинув шляпу на лоб, и направилась к Мурочке.

Та на скамейке давно уже отдышалась и порозовела. Под руку они удалились из сада Копытиных, а Иван с неизвестно какой фамилией так и остался навытяжку стоять у качелей. Лиза на него даже не обернулась. Она полагала, что выглядит очень взрослой, равнодушной и опасной.

За первым же поворотом улицы подруги, не сговариваясь, расхохотались. Мурочка сказала:

– До чего интересно вышло! Вот бы знать, кто он такой? А ты была ужасно спокойной.

И говорила бойко. О чем, если не секрет?

– О музыке, – соврала Лиза. – Он неглуп, но очень неловок. Кажется, играет на виолончели.

Вряд ли играет, но не рассказывать же Мурочке про леденцы!

– Ты его, Лиза, просто с ног сшибла. Ошеломила! Он страшно смущался. И белое тебе ужасно к лицу!

Все-то у Мурочки страшно и ужасно!

– Только вот волосы страшно растрепались, – добавила она. – Все прохожие оглядываются. Вон тот хромой от самых качелей за нами тащится.