Мерцание зеркал старинных. Подчинившись воле провидения

Я очень сильно испугалась: если ему удастся задуманное, я уже никогда не покину этой избы, не перенеся позора. Нужно будет остаться здесь навсегда и, переодевшись в их одежду, обихаживать и обслуживать его… Эта мысль вызвала у меня приступ тошноты. «Не бывать этому: лучше помереть и провалиться сквозь землю сию же секунду, чем жить такой жизнью!»

Я начала оглядываться, ища, чем защититься, отшвырнуть его от себя, быть может, оглушить. Но, как назло, ничего подходящего не увидела. Мы были в этом доме вдвоем, не считая Веры, которая лежала на полу без чувств.

– Ну чё, ты готова? Приняла свой истинный вид? Я иду к тебе! Пеняй на себя, слышь, барышня, если не сделала, как я велел. Пожалеешь, что на этот свет родилась.

Я забилась в самый темный угол, надеясь, что он не сразу меня отыщет. Он уже шел ко мне, но тут скрипнули половицы крыльца, и я услышала родной Анютин голос. Вместе с какой-то молодой женщиной они сразу прошли в комнату, не заметив меня.

– Тимошка, что ж ты раньше времени нализываешься, змей ползучий? – всплеснула руками женщина, – потерпеть не могешь? Как ты пьяными зенками на невесту свою любоваться будешь?

Тимофей остановился, замахал на них руками и заорал:

– Выйдите все вон! У меня с барышней сурьезный разговор.

– О чём, интересно, ты с этой подлюкой говорить будешь?

– А тебя, Фроська, это не касается. Вот тебя забыл спросить! Сказывал я выйти вон? Значить, пошли вон отседова! И эту с собой забери, – он кивнул на Анну, – которая жаною моею будет.

Анюта, поняв, что происходит что-то неладное, сказала:

– Я не уйду, пока своими глазами Наташу не увижу и не услышу от нее, что она в добром здравии.

Она оглядела комнату и, не увидев меня, начала громко звать:

– Барышня, где вы? – голос ее был взволнованным.

Я вышла из своего укрытия, подбежала к ней и разом выпалила всё, что произошло здесь, пока она неизвестно где отсутствовала. Указала на Веру, которая лежала, скрытая полутьмой, в углу, тихонько похрипывая.

Анна словно впала в ступор от увиденного и услышанного. Я толкнула ее.

– Анька, ты что встала, как каменная баба?

Мы вместе подбежали к Вере, подняли ее, посадили на лавку. Но тело не слушалось, словно ватное, голова безвольно повисла. Вера была в сознании, но казалось, что ее покинули силы и желание жить.