Мерцание зеркал старинных. Подчинившись воле провидения

Пусть меня хоть на кусочки порежут, но если вы еще хоть раз позволите себе непочтительно высказаться о моей родительнице, вас постигнет самая страшная участь.

Я бросила это ей в лицо, и от неожиданности Вера оторопела. Она уже привыкла, что я испытываю перед ней страх и какое-то благоговение. Поднеся к моему лицу свечу, она начала внимательно всматриваться в него и вдруг тихо сказала:

– Прости, больше я твою матушку не трону, вижу в твоих глазах, что правду говоришь.

Отодвинувшись в сторону, она пропустила меня вперед.

Я спускалась по лестнице к ней лицом и повернулась, только преодолев последнюю ступеньку и оказавшись на полу. Тут я увидела огромного мужика с черными кудрявыми волосами и косматой бородой. Он буравил меня маленькими глазками. Потом за мною следом спустилась Вера, и он спросил:

– Эта что ли?

Она как-то неуверенно кивнула.

– Да, ты не лезь, я сама с ней разберусь, сама буду задуманное вершить.

Вера поспешила взять меня за руку, накинула на плечи пуховый платок и вывела из горницы.

Показала, где можно справить нужду и умыться.

– Ты потом в дом сразу не ходи. На задворки зайдешь, там огород и маленькая сараюшка. Хочу с тобой с глазу на глаз поговорить, чтобы не слышал никто.

Я поспешно согласилась, сделав кроткое лицо и всем своим видом показывая спокойствие и покорность судьбе. Она подняла вверх палец, склонила голову набок и прищурилась:

– Не ври, слышишь, не ври мне, Наташка, не смей обманывать. Я всё-всё про тебя знаю. Только-только ненавидеть тебя перестала! Не порть обедню.

Вера развернулась и резко начала удаляться в сторону дома, откуда с крыльца выглядывал ее сын Тимофей. С ним стояла и Анна, испуганная, бледная, она как-то вся поникла и уже не казалась великаншей.

Пошли вторые сутки нашего здесь пребывания, пробил полдень. «Хорошо бы пробраться на конюшню, проверить, не сделали ли они чего худого с моими лошадьми», – подумала я, когда умывалась из ведра, которое стояло на краю колодца. Закончив свой нехитрый туалет, я двинулась туда, куда просила Вера.

Мне стало любопытно, что она хочет поведать или спросить. Почему-то было предчувствие, что это будет не пустой разговор. Я начала обходить дом, чтобы попасть в сарайчик, нашла огород, удивилась количеству земли, предназначенной для посадок. Оглядев ухоженные владения староверов, поймала себя на странной мысли: «Труд человеческий, если его вкладывать с хорошими побуждениями и мыслями, всегда приносит щедрые плоды».