Штопальщица

Во время суматошных действий по зачистке следов преступления – мощный адреналиновый всплеск, у обоих. Очень хотелось безнаказанности. Не забыть ничего, не ошибиться. Километров пять молча шли по ночной дороге, потом разъехались по разным адресам.

Отсыпаться.

– И не звони мне, бро, забудь эти три часа. Навсегда забудь. Тебе приснилось.

Джордан угрюмо кивнул на прощание. Он устал.

Через пять часов Иешуа очнулся в собственной постели, голова тяжелая, будто били. В первый момент он удивился. Что-то случилось? Произошедшее в Наташином доме память упорно выпихивала, но то, как он крадучись вполз в жилище супругов, – вспомнил.

Как чуть позже они вернулись, как вспыхнул скандал. Отвратительный скандал. И гулкая точка выстрела.

Выстрел прозвучал отчетливо и разбудил его окончательно. Темная ночь, тихие волны, горящая машина.

Наташа.

Вчера поехать к ней не было сил. Он стал бояться ее большого дома и неожиданно ощутил, что Наташу он тоже боится. Это его удивило до крайности.

Да, по-старому не будет, выносить эту муку он уже не мог. Иешуа дал себе клятву изменить ситуацию и клятву выполнил. О том, что будет потом, – он не задумывался. Ему казалось, они будут счастливы. Наверное, у него шок. Он где-то об этом читал.

Его звериный инстинкт кричал неожиданное. Иешуа обязан позвонить в полицию. Пока не поздно. Иешуа не хочет сидеть в тюрьме, а тут можно и пожизненное схлопотать. Чушь. Он позвонил Наташе, но телефон молчал. Oh, my! Он сделал ей укол, она жива еще? Где-то там избитая, обдолбанная женщина, как бы ему хотелось никогда ее больше видеть! Такие мысли его самого удивили: вчера, до этого выстрела, ему хотелось только одного – прийти в дом хозяином.

Но там ведь все чужое. Не его.

Он снова проник в дом на Манхэттен-Бич с черного хода, простая предосторожность. Лучше, чтобы его не видели здесь. – Наташа, Наташа! – но тишина и безмолвие в ответ. Он еще раз отметил, что следы крови отмыты превосходно. Никакого намека на происшедшее вчера, порядок и покой.

И шум воды в ванной. Он поднялся наверх.

Она встретила его с улыбкой блаженства, впрочем, именно так она на него смотрела, когда им никто не мешал.

– Я проснулась с легкой головой, ты знаешь! Ничего не помнила, ни – че – го! А взглянула в зеркало – боже, какой ужас! Держала лед, меняла мази, у меня есть специальные, да чего у меня только нет, за лицом и телом я ухаживать умею. Примочки из бодяги почти все утро делала.