13-й по списку

Над городом низко висело тяжелое небо, изрыгая на Землю рваные потоки холодной воды, быстро трансформирующиеся в ледяную, колючую крошку. Не смотря на поздний час и непогоду город не спал. По обледеневшим улицам медленно ползли уставшие за день автомобили, разрубая кромешную темь тусклым светом неоновых фар. То там, то там сновали редкие запоздалые прохожие, скукожившиеся под безжалостно хлеставшим ледяным кнутом ветром. В окнах домов уютно мерцал свет, вполне оправданно радуя тех, кто сейчас находился по ту сторону непогоды.

Смерть взглянула на список и опустилась на обледенелую скамейку рядом с хорошо подвыпившим бомжом. Бывший интеллигентный человек, свернувшись калачом, без особого успеха кутался в видавшее куда более достойную жизнь, а теперь напрочь провонявшее помойкой и канализационными люками, старое твидовое пальто не определённого цвета, выдыхая в морозный воздух тугую струю заскорузлого перегара.

Старуха, взглянув в ночное небо, абы сверить время, подвинулась поближе к забулдыге и легонько постучала длинными костяшками пальцев по дрожащему плечу бедолаги.

Бомж вяло зашевелился, пытаясь с головой залезть под насквозь промокшую материю и вновь затих. Старуха повторила движение и только теперь мужик, вытянув худую шею приподнял голову, отчего стал походить на древнюю черепаху в коем веке взглянувшую на мир из-под своего надёжного панциря. От пресмыкающегося его отличала лишь грязная, всклоченная шевелюра и давнишняя щетина на впалых, побитых оспой щеках.

– Петрович? – бесстрастно поинтересовалась она опять заглянув в список.

– Кто? – не понял мужик, тараща глаза в чёрный силуэт.

– Забыл, как тебя зовут?

– Нет, – бомж тряхнул слипшимися патлами, – ты, говорю, кто?

– Смерть.

– Чья? – опять не понял Петрович, но под ложечкой как-то не приятно засосало, – моя что ль?

– А ты здесь ещё кого-то видишь? – не умело пошутила Старуха, – нет? То-то и оно. Неужто напугала?

– Н-нет, то есть – да, – мужик попробовал сесть, но у него ничего не получилось.

– Лежи – лежи, – она похлопала его по согнутым в коленях ногам, – сейчас тепло будет.

К своему изумлению бомж и впрямь почувствовал, как его тело заполняет долгожданное, благодатное тепло, волнами растекаясь от того самого места, где его только что коснулась костлявая ладонь.

Пальто в области живота неожиданно зашевелилось и в наступившей было тишине отчётливо прозвучал жалобный писк.