Сказочница

Калидас вздрогнул. В Инженерном замке – как и в любом старом доме – в избытке водились обычные бессловесные привидения, но постоянный призрак обитал всего один, и все о нем знали. Не в обычаях Императора было сыпать оскорблениями за спиной.

– Слепой дурак, не видящий дальше собственного носа… – снова прошептали где-то совсем рядом.

Калидас нахмурился и помотал свечой в разные стороны. Обычно это простое движение прогоняло морок, если кто-то вздумал бы его навести. Пальцы сами собой сложились в защитную хасту, но c годами левую руку то и дело сводило судорогой.

Калидас и сам уже не помнил, сколько книг и свитков перечитал на тему главной «Ахиллесовой пяты» чудотворцев, даже сам по молодости считал, что стремительное развитие технологий должно принести свои плоды. Однако годы шли, а пальцы так и не становились быстрее, сложные движения по-прежнему давались с трудом, а защемления нервов случались все чаще.

У всего была своя цена.

– Эй! – окликнул архивариус.

Нехорошо, конечно, так орать при работающей сигнализации и видеокамерах по углам. Простая хаста, придуманная, кстати, его предшественником в Артели для самых обычных пленочных фотоаппаратов, до сих пор прекрасно работала, стирая изображение и звук даже с цифровых носителей. Встречи лицом к лицу с кем-нибудь живым Калидас опасался меньше всего.

Какого черта кто-то обзывает его дураком и боится показаться, Нострадамуса им поперек глотки! Калидас еще раз помахал свечой, но никого не увидел.

Легкий порыв ветра и едва заметное глазу движение портьеры привлекли его внимание.

– Тоже поглумиться пришел? – на пороге тронного зала маячила низенькая хмурая фигура императора Павла в неизменной треуголке.

Калидас пожал плечами и отвесил легкий поклон.

– Если у вас, Ваше величество, очередной период депрессии, извините покорно вашего нерадивого слугу. Хотел посоветоваться, без вашей мудрости порой тяжко. Но не стану тревожить по пустякам…

– Что вам живым, до нас, жителей той стороны? – император поплыл к окну и принял еще более трагическую позу. – Вам нет дела до тех, кто ушел раньше срока.

Калидас вздохнул.