Сказочница

 Или…

Глостер печально покачал головой и достал из верхнего ящика стола трубку и табак. Не торопясь набил, закурил и пустил колечко дыма в раскрытую форточку.

– Все хочу научиться, как Гэндальф у Толкиена. А что касается редакции – он же приплатил за эту статью, наш тайный поклонник. Понимаешь, дружище? А кто платит – тот девушку и танцует. Поэтому о жалобе они ему радостно сообщат. Ты что же, хочешь Маэстро свое настоящее имя раскрыть? Или будешь от лица колдунов-затейников жаловаться? Так лучшего доказательства ему не сыскать!

Калидас шепотом выругался, признавая поражение.

– Но ты нос не вешай, – Глостер отложил трубку и вытащил из-под груды исписанных от руки листов с расчетами свежий номер «Комсомолки». – Давай лучше о серьезном. Я заметил, ты пытался поддержать меня на собрании, но из этого вышло мало толку. Всем подавай информацию, доказательства! Чертов Гугл поработил разум. Мы должны, наконец, обнаружить, где эти мрази засели и выкурить оттуда раз и навсегда.

– С ума сошел! – выпалил Калидас, начисто забыв про субординацию. – Они же тебя придушат, как котенка! Тем более, если у них появился…

– Спасибо за высокое мнение о моих способностях к самозащите, – Глостер усмехнулся, показывая, что не обиделся. – Я осторожен. Но больше беспокоюсь, что до сих пор ничего не нашел, хотя, признаюсь – старался. И не думаю, что у ордена появился Магистр. Сколько лет назад помер последний?

– С десяток будет, – Калидас пожал плечами.

Мастер едва заметно кивнул.

– Они стали сильнее, понимаешь? Орден де Бирса возродился – осталось понять, как и кем, черт побери, – архивариус в раздражении мял в руках выпуск «Желтого угла».

– Были бы у нас материалы следствия, – пробормотал Глостер, рассеянно листая «Комсомолку».

Лучший повар Артели проработал в управлении МВД по Петербургу неполных тридцать лет, и до сих пор был вхож в некоторые отделы, закрытые для обычной публики. Но Калидас понимал, что до деталей такого резонансного дела тех, кто служил ему источником информации, все равно не допустят.

Внезапно холеная, тонкая рука Глостера замерла на полпути.