Четыре кита, или Право выбора

Она жива, здорова и, очевидно, счастлива, только почему же так хочется треснуть кулаком по этому глупому стеклу? Почему вид довольной жизнью женщины так раздражает, что сводит скулы?

Молодой человек вдохнул воздух полной грудью и с шипением выдохнул. Пора учиться владеть эмоциями. Тем более – теперь. Вся эта мирская суета не может волновать человека, который, волею своего господина, презрел все возможные законы физики и может летать по воздуху, словно птица, или по первому своему желанию растворяться в пространстве, словно дым.

Он гордо поднял голову и ушел не оглядываясь, и потому не видел выражения лица Мионы, когда она убрала руку.

В глубоких озерах ее глаз плескалась мутная тоска вкупе с настороженностью. Миону изводило ощущение, что она забыла что-то очень важное, необходимое. Иногда она замирала на месте, упершись взглядом в пустоту и боясь шелохнуться, стоило только ей зацепиться памятью за какой-то звук или чей – то жест, показавшийся знакомым. Но, лишь только сердце вздрагивало в ожидании того, что звенья памяти, наконец, соберутся воедино, и она поймет, что же ею забыто, тотчас тонкая цепочка, едва вильнув хвостом, вновь рассыпалась.

И тогда Миона, смахнув наваждение, продолжала жить дальше.

А еще Соло не узнал, что однажды ночью, когда уж жизненный срок Мионы подошел к концу, ей приснился кареглазый юноша со странным именем. Проснувшись, она села в кровати и вновь воззрилась в пустоту. На сей раз память сжалилась над ней. Последним словом, произнесенным уже очень старой женщиной, стало:

– Соло!

А у него теперь была совсем другая жизнь.

По велению «господина плаща» он вытаскивал на белый свет, а затем активно культивировал все самые гадкие и подлые качества человеческой натуры, глумясь над особо восприимчивыми и легко поддающимися жертвами.

Также в его обязанности входило развращение девственниц, разлад семейных отношений, доведение до суицида и прочие мелкие пакости. Некоторые из подопечных Соло, обладающие хорошими внешними данными или имеющие интересные способности, начинали, как и он когда—то, служить его хозяину.

Ничего более не радовало и не огорчало молодого человека. Он не испытывал ни раскаяния, ни жалости, ни удовлетворения.

Единственное, что доставляло ему удовольствие – это возможность, преодолевая земное притяжение, уносить свое тело высоко в небо, не чувствуя ни холода, ни упрямого сопротивления встречных потоков воздуха.