Мерцание зеркал старинных. Странная любовь

Наташу это только позабавило и еще больше раззадорило: она подхлестывала лошадей до тех пор, пока одно колесо не отвалилось и не укатилось в канаву, а карета не осела так, что я из нее вывалилась.

– Натали, что же ты делаешь?! – вскричала я. – Мы могли убиться!

Я лежала на траве. Последний хмель выветрился из моей красивой, но такой безрассудной головки.

– Ну не убились же! Вставай, подружка, чего разлеглась? Не ушибла свои австрийские косточки? Слабенькая ведь, всё время болела.

Она помогла мне встать и обняла с такой нежностью, что я перестала на нее сердиться, более того, в тот момент я ее обожала. Она была прекрасна в своем безрассудстве, я никогда не посмела бы так поступить.

– А если бы мы разбились, Натали?

– Если бы да кабы… у нас в России сказали бы: «То во рту росли б грибы», – повторила она и по-русски, и по-французски.

Я ничего не поняла и только спросила, зачем это грибам расти во рту. Натали откинула назад голову и весело рассмеялась.

Мне нравилось, когда она говорила по-русски. Это придавало ей какой-то особенный шарм. Ей было присуще что-то от древних русских правителей, что-то властное и безрассудное. Я в ужасе посмотрела на карету.

– Хватит смеяться, лучше скажи, что мы теперь делать будем.

Наташа по-деловому подоткнула юбки и, усмехнувшись, ответила:

– Колесо прикручивать, ваше величество, вот что!

– Ну а где же мы его найдем?

– Так вон оно валяется.

– Натали… – только и сказала я.

– Натали-и-и-и, – передразнила она. – Чего нос повесила? Если будем копаться, в жизни не доедим до твоей, как ее там… оперы…

– Опер-р-ра, – поправила я ее и рассмеялась.

Наташа тоже звонко захохотала.

– А на кой чёрт нам сдалась эта опер-р-р-ра? Может, мы что-то другое придумаем? Конечно, придумаем! – ответила она себе. – Вот только колесо на место поставим!

И она побежала, а я за ней.

Мы никак не могли надеть остов на штифт – Натали объяснила мне, что и как называется. Но наконец у нас это получилось, и Наташа легким движением, как будто делала это тысячи раз, закрепила колесо, повернув его в одну и в другую сторону.

– Во-о-от! Теперь всё в порядке, – отошла она от кареты, хлопая ладошкой об ладошку.