Мерцание зеркал старинных. Странная любовь

На одной из шпалер была во всем величии изображена императрица Екатерина.

Камердинер с поклоном принял от меня дорожную накидку, а лакей предложил следовать за ним. Мы прошли в малиновую гостиную, и я слегка вздрогнула из-за неожиданно раздавшегося звука: украшающие небольшой органчик часы пробили три, и на них под плавную красивую мелодию в танце закружились затейливые фигурки. Проходя по анфиладе, мы попали в комнату, где стены были сплошь покрыты прекрасными картинами западноевропейских мастеров.

Перед следующей дверью мы остановились, лакей приосанился, ступил на порог и торжественно произнес:

– Наталья Дмитриевна Ярышева.

Он сделал приглашающий жест. Моему взору открылась большая Зеркальная зала, где, видимо, устраивали балы и танцевальные вечера. Череда окон левой стены выходила в парк, а с другой стороны были развешаны зеркала, что делало залу еще больше. Натертый до блеска паркет сиял так, что я боялась поскользнуться.

Навстречу мне с распростертыми объятиями шел сам Петр Борисович. Помня наставления отца, я поклонилась ему, не поднимая глаз, отдала сундучок и пролепетала: «Здравствуйте».

– Здравствуйте, здравствуйте, милая Наташа. Дмитрий Валерьянович вас одну отправил, сам приехать не удосужился? Жаль. Отец ваш мне почитай как брат. Ну да, знаю, матушка императрица на него большие надежды возлагает. Кто ж все дела в полку лучше управит, чем наш Дмитрий Валерьянович?!

– Да, – сказала я, боясь пошевелиться.

Он протянул мне обе руки.

– Что вы, милая, так смущены, куда смотрите? Глаз-то ваших я и не вижу вовсе… Наташенька, дай мне обнять тебя! Ведь не в гости приехала – домой! В петербургском имении всего два раза была, а здесь и вовсе впервые у нас.

Но хочу, чтобы твое пребывание тут стало доброй традицией.

От такой теплой встречи и радушных речей графа сердце мое растаяло. Я думала, что Петр Борисович припомнит мне побег из Фонтанного дома, но он об этом даже словом не обмолвился, и страхи мои отступили. Наконец, подняв голову, я взглянула на него и улыбнулась.

Ох, как же статен был этот уже немолодой высокий мужчина! Благородная седина в бакенбардах и прическе нисколько не портила его, а наоборот, придавала важности. Мундир был густо увешан наградами. Я отметила, что таких нет ни у первого моего отца, ни у второго.

– Ну, доставьте удовольствие старику!

Он протянул мне руку, и мы проследовали вглубь залы. Возле стен стояли диваны, на которых степенно сидели барышни, о чём-то неспешно и лениво разговаривая.