Мерцание зеркал старинных. Странная любовь

Невозможно описать словами игру бликов, которую мне посчастливилось увидеть… Свет, усиленный зеркалами, хрусталем и позолотой, насытил галерею необыкновенным сиянием и прозрачностью, ослепляя и потрясая воображение.

Между окнами и зеркалами – роскошные пилястры из красного мрамора, их капители покрыты золотом. Вдоль стен – серебряные канделябры с изображением подвигов Геркулеса и мраморные бюсты римских императоров. Очень оживляли галерею небольшие апельсиновые деревья в серебряных кашпо. Литая мебель из серебра, вазы из порфира, мраморные столы и серебряный трон – всё буквально кричало о несметных богатствах.

Большая галерея соединяла покои королевы с Grand apartments короля, которые начинались с Салона Войны. Соответственно, половина Антуанетты начиналась с Салона Мира, большого официального кабинета королевы. Роспись на потолке там изображала Францию, коронованную славой, а над камином красовался большой овальный барельеф: дед Людовика XV, дарующий мир Европе.

Вестибюль, изукрашенный росписью, олицетворяющей добродетели, предназначался для совместных обедов короля и королевы.

В спальне Антуанетты стены покрывали золоченая лепнина, портреты и живописные панно, говорящие о статусе владелицы покоев. От обилия золота в глазах запрыгали солнечные зайчики. На первый взгляд такая роскошь показалась мне чрезмерной, но я не подала виду.

Главное место в покоях занимала огромная королевская кровать с балдахином и золоченой балюстрадой. Балдахин из роскошного шелка, где на фоне цвета шампань вытканы разноцветные цветы и павлиньи перья, был фалдами собран к потолку и украшен белыми страусовыми перьями с изображением золотого петуха. «Это символ Франции», – подсказала мне подруга. Завязанные в банты ленты с четырех сторон спускались до самого пола. В спальне витал аромат цветов и масел: Антуанетта не любила терпкие запахи, предпочитала легкие и свежие.

Она рассказала мне, что доступ в будуар ее величества дозволен лишь самым приближенным особам. «За бокалом шампанского или чашкой чая здесь, моя дорогая, обсуждаются светские сплетни, наряды, а иногда… да-да, не удивляйся… решаются судьбы», – загадочно улыбнулась королева.

И скоро я поняла, что мое первое впечатление ошибочно: в этой роскоши не было ничего излишнего, а у Антуанетты, несомненно, тонкий изысканный вкус.