Зимний пейзаж с покойником

Вопили как резаные – женщины и даже мужик какой-то. «Пойди глянь, что там?» – говорит охранник. «Сам пойди, мне неинтересно», – отвечаю. Он: «Я не могу туда лезть в валенках и вообще когда не зовут». – «А сейчас возьми да сходи! Может, они поубивали там друг друга, – говорю, – или пожар начался». Охранник парень дубоватый, но наконец перепугался и побежал в дом. А я за ним – крымский дым уже почти весь рассеялся, не на что смотреть.

– Сына Еськова во дворе в это время не было?

– Он же раньше греться пошел, почти сразу, как только я…

Тошик вдруг смолк: на лестнице, ведущей в подвальный этаж, оглушительно застучали каблуки.

Раздался знакомый резкий голос:

– Где же этот хваленый специалист? Виталий Митрофанович обещал работника высшей квалификации! И что же? До сих пор ничего не сделано, преступник на свободе, в доме все вверх дном. Когда будут арестованы эти подозрительные типы с телевидения? Их никто не звал, а они сидят здесь и уже еды себе требовали. Они не могут находиться в частном доме без санкции прокурора!

Все это Галина Павловна Еськова выкрикивала, блуждая по подвалу и заглядывая наугад во все двери.

Сначала она наткнулась на Серегу, который вытянулся перед ней по стойке «смирно», потом на Алявдина, прикорнувшего в кальянной (живописец смекнул, что из-за убийства аврал в бильярдной отменяется и потому свободный художник может все сроки послать к черту). Один Самоваров все еще корпел над своими деревяшками: он хотел поскорее домой, к жене.

Наконец Галина Павловна добралась до диванной.

– Вот вы где! – воскликнула она в сердцах. – До каких это пор…

Она успела уже поплакать и вытереть слезы, но нисколько при этом не походила на обычную вдову, подавленную и разбитую горем, каких множество повидали и майор, и Рюхин. Не была она и равнодушной – нечто трагическое в ней все-таки чувствовалось. Сейчас она как никогда напоминала Хозяйку Медной горы. Сходство было тем разительнее, что Галина Павловна и не подумала сменить свои зеленые чешуи на что-нибудь домашнее, скромное, подобающее случаю.

Не вынула она из ушей длинных своих серег и не сошла с высоких каблуков, которые заглушали стуком самоваровский молоток.

На следователя с майором она накинулась по-хозяйски, выкатив глаза и оттопырив нижнюю губу, небрежно подкрашенную малиновым. Но майор Новиков за долгие годы в уголовном розыске навидался всяких дам. Встречал и таких – царственно-властных. Он терпеть не мог, когда на него бесцеремонно наезжали.