Победитель свое получит

Завидев Алима Петровича, все продавцы расплылись в бессмысленных улыбках и кинулись на покупателей. Те, у кого покупателей не оказалось, налегли на одну улыбку. На них было больно смотреть.

От орлиного глаза Алима Петровича не укрылось, что эти жалкие потуги маскировали жевание.

– Опять перекус устроили? Опять в подсобке сидели? Опять работать не хочется?

Он угрожающе шипел, его слова обжигали, как брызги со сковородки. Его маленькие руки гневно сжимались, его дорогой парфюм отдавал злой животной горечью.

Илья со Снегиревым, заслонив бирюзовыми спинами пустой ящик, засеменили к подсобке. Они продвигались на полусогнутых ногах и довольно убедительно имитировали несение тяжкого груза.

В подсобке можно было перевести дух. Дверь Снегирев предусмотрительно оставил открытой, чтобы не прозевать внезапного вторжения шефа.

– Алим сегодня злой, как шакал, – прошептал Снегирев и кивнул в сторону Пичугина. – Ты, Илюшка, переставляй вон те ящики с печеньем – издали будет казаться, что мы работаем. А я посижу дух переведу.

Старик сел на табурет и положил в рот леденец-фруктикон – вчера он набил полные карманы рекламными образцами. При виде фиолетового фантика у Ильи защемило в груди, и камуфляжный ящик Снегирева скользнул из его рук.

Снегирев с цирковой ловкостью подхватил ящик на лету.

– Ты что? – рассердился он на Илью. – Хочешь угодить в пасть к Алиму? Чего стоишь, как монумент? Носи печенье! И мимо двери чаще ходи, а то этот скорпион сюда приползет.

– При чем тут мама? – удивился Илья.

– Как «при чем»? Она же у него убирает и вообще любимый негр Алима. Должна больше нашего про него знать.

Илья только пожал плечами. Даже если бы он интересовался нюансами жизни Алима Пичугина (а он ими нисколько не интересовался), Тамара Сергеевна все равно ничего бы не сказала. Она не выносила пересудов и не пересказывала слухов. Это тоже располагало к ней шефа.

Зато Эдуард Потапович Снегирев был страстным сплетником.

– Знаю, Тамарка его не выдаст. Еще комсомольская у нее закалка! Ей бы в партизаны в Брянский лес… А я вот слышал краем уха, что у нашего Алима в последнее время проблемы. Да и сам вижу: кидается на всех, психует, таблетки от изжоги глотает. Петарду пацаны ему подложили, а он вопит: «Заговор! Мировая закулиса!» Проблемы у него, не иначе.