Победитель свое получит

– Эдуард Потапыч, сходите к Хромовой, пусть уберет своего поганца. Не то я накапаю Алиму, что ее сын сорвал рекламную акцию, – пообещал из башки Илья.

– Ладно! С тебя бутылка, – весело согласился Снегирев.

В свое время Илья возрастал, как и этот поганец, болтаясь по магазину. Однако цивилизованный Алим Петрович персонал держал в строгости и не позволял приводить детишек на работу. «Это маркет! – говорил он, сверкая яхонтовыми очами. – Это не цыганский табор!» Проштрафившихся наказывали без всякой жалости.

Вот веселый Фруктикон!

Он прикольный и умен!

Леденец возьми ты красный —

Умным будешь, учиться прекрасно! —

выкрикнула Тара новую порцию чепухи.

Нинель первой потянулась к лотку, желая поумнеть.

– Илюшка, давай пляши! – подсказал сзади Снегирев и дал Фруктикону веселого школьного пинка. – Сынишку Хромовой я нейтрализовал, так что руки у тебя развязаны. Пляши! Анжелика передала, чтоб ты больше веселился. Говорит, ты малоактивен. Смотри, не позовут больше на акцию! Толян Ухтомский уже предлагает вместо тебя своего дружка, Вовку.

– Вовка мылся последний раз в прошлом веке, – возмутился Илья. – Он костюм измарает.

– Все равно пляши! Анжелика велела!

Илья пошевелил стегаными бедрами, махнул ногой, поднял обе руки разом, и силы его иссякли. Он попробовал подпрыгнуть. Голова-подушка больно мотнулась.

– Бегемот спятил! – крикнул один из подростков, а его приятели засмеялись неестественными гнусными голосами.

Кто-то бросил во Фрутикона липкую бумажку из-под леденца, скатанную в шарик.

Стань таким, как Фруктикон… —

начала было Тара новый куплет.

Самый крупный и плечистый из подростков (скорее всего, ему стукнуло уже лет двадцать) нагло склонился к декольте Тары и спросил на весь «Фурор»:

– А почем, телка, твои шары?

Илью будто кипятком залили в его поролоновом футляре. Он шагнул вперед, наступив мягкой тупой лапой на сапожок Тары. Затем он толкнул подростка-негодяя в грудь, залихватски выставленную из расстегнутой куртки.

Своих сил Илья не рассчитал, как и особенностей траектории движения больших ватных тел. Он вообще ничего не рассчитывал! Но лишь тронул он наглую углеводородную грудь, как уже лежал на скользком фуроровском полу. Правда, лежал рядом и негодяй, посмевший обидеть Тару. Теперь можно было лупить его поролоновым валиком руки по орущему лицу с носом-пипкой.