Путь Сумеречницы

Она заговорила!

Навеянная паникой несуразица, что он и впрямь демон, разрушающий все, к чему прикасается, уступила место осознанию: принцесса отразила его мыслечтение и направила против него. Именно это выжало из нее все силы. Вон как ее отец перепугался. Говорят же, что дар жены – проклятье мужа. Для такого, как Йорден, уж точно, хотя Микаш бы справился. Нет, лорд Веломри был прав, нечего голодранцу с принцессой делать.

«Я больше тебя не потревожу. Ты никогда не узнаешь, как сильно я люблю тебя».

Микаш отправился на конюшню, зарылся в теплую солому в пустом деннике и, прислушиваясь к мирному сопению лошадей по соседству, задремал.

Сон пришел странный. Принцесса плакала в темноте и звала его, звала хоть кого-нибудь. Так больно за нее делалось, что он протягивал к ней руки, обнимал и шептал ласковые слова, нарушая недавнее обещание.

«Мы вдвоем против всего мира. Мы выстоим».

Ладонь к ладони, пальцы переплетены – не разрубить.

Глава 5

Недостойный жених

1526 г.

Веломовия, Белоземье

Лайсве очнулась, когда ей на лицо брызнули противной холодной водой. Корсет уже не давил, сверху ее укрывала лишь мягкая простынь.

Раздался неразборчивый лепет:

– Да, милорд. Простите, милорд.

Темный суженый? Он ли это?

Что-то звякнуло. Похоже, отец отсчитывал монеты из кошеля.

– Ступай. И ни слова о том, что тут было!

Прижимая к себе простынь, Лайсве приподнялась с кушетки, но увидела лишь, как закрылась дверь.

Может, почудилось?

– Простолюдины совсем обнаглели. Никакого уважения к знати, – сетовал отец, а затем обернулся к дочери: – Ты как?

Лайсве легла обратно, натянув простынь до самого подбородка. Глаза резало от света. Бешено колотилось сердце, голова отяжелела, напоминая о недавнем обмороке. Надо было больше отдыхать.

Отец нахмурился и сунул дочери под нос походную флягу с восстанавливающим силы зельем. Но оно действовало только на рыцарей с даром.

Лайсве недоуменно потупилась.

– Выпей – полегчает, – отец влил ей в рот ядреный напиток. В нос ударил резкий привкус мяты и базилика. От кашля она согнулась пополам. Отец отставил флягу и провел вокруг дочери руками, внимательно вглядываясь во что-то, доступное лишь ему. – Скажи, ты ведь не была с мужчиной?

Лайсве подскочила с кушетки. Как он мог такое подумать?!

Нянюшка надавила ей на плечи, заставив лежать неподвижно, и ответила сама:

– Она чиста, как в день своего рождения.