Путь Сумеречницы

 – Почему такой глубокий вырез? Неприлично же! – и попыталась подтянуть лиф повыше, но ничего не вышло.

– Все прилично, что не безобразно, – Бежка хитро прищурила темные, как у ведьмы, глаза.

Ух, дерзкая! Но ругаться Лайсве не хотелось. Не перед помолвкой.

– В Кайнавасе все модницы так ходят. Поверьте, лорд Веломри не купил бы ничего неприличного.

– Модницы в Кайнавасе, видимо, не едят, – с трудом пробормотала Лайсве. – И не дышат.

Бежка смилостивилась и ослабила шнуровку.

– Красота требует жертв.

Служанка набрала пригоршню лоскутов и набила ими лиф, чтобы придать скромным формам Лайсве более пышный вид. Как глупо! Жена должна нравиться мужу просто потому, что она тебе суждена – самый близкий и дорогой человек, вторая половина, без которой ни один мужчина счастлив не будет.

– Теперь точно понравитесь. – Бежка склонила голову набок, разглядывая результаты своей работы.

– Госпожа, гости ждут! – донесся из коридора голос лакея.

Решительно вздернув голову, Лайсве направилась к двери.

– Погодите! Ожерелье забыли. – Бежка всплеснула руками и бросилась к туалетному столику, на котором лежал футляр с тремя нитками крупного жемчуга. Должно быть, отцу пришлось выложить за него круглую сумму. – Главное, улыбайтесь. – Она надела ожерелье на шею Лайсве, сверкнула улыбкой, показывая пример, и открыла дверь.

Да как тут улыбаться, когда думаешь лишь о том, как бы не наступить на подол и не упасть? Ничего, ради отца, ради Вейаса, ради чести рода можно денек потерпеть.

В коридоре ее встретил отец.

– Мне нужно в святилище, – упрямо заявила Лайсве. – Хочу попросить удачи и поддержки.

– Зачем? Оно для того не предназначено. – Отец снова нахмурился. В уголках его ясных голубых глаз уже прорезались первые морщины. Лайсве хотелось разгладить их пальцами, как складки на ее платье.

– У нас другого нет, – настояла она.

– Ладно, только быстро.

Нянюшка рассказывала, что существуют мужские божества и женские. Те, что оберегают дом от несчастий, и те, что помогают в замужестве и защищают детей от лиха. Только в домашнем святилище Ильзара им не молились.

Лайсве едва поспевала за широким шагом отца. Оказавшись в темной галерее, он приподнял край голубого знамени и нащупал рычаг. Часть стены отъехала в сторону и открыла узкий проход.