Частная коллекция ошибок

Я говорю: «Какие документы? Больной я, что ли, на пробежку документы брать?» Они говорят: «Если бегун, что в кустах делал?» Я говорю: «Вы уж извините, отлить надо было. Не посреди же бульвара в центре города нужду справлять». Вроде согласились, что-то записали, отпустили.

Варя нахмурилась:

– Это плохо. Тебя могли запомнить!

– Сам понимаю, но другого выхода не было. Бежал я вполне убедительно, бодрячком, руки пустые – менты у нас тупые, поверили. Зато потом я полночи под дождем слонялся, ждал, когда оцепление снимут.

Зайти погреться некуда – подъезды все с домофонами, жильцы спят. Можно было в круглосуточный супермаркет сунуться, но там кругом камеры. На видео светиться мне ни к чему.

– А позвонить трудно было? Я тут извелась вся.

– Пока дело не сделано, лучше не трепаться. Мало ли что! Может, менты весь район прослушивали?

Варя засмеялась:

– Ну и фантазия у тебя! Разве так бывает?

– А то! Через телефонные компании… Ночью звонков мало, так что нужный словить ничего не стоит.

Дело-то на миллион! Вот я и ходил по Семашко кругами, мокрый, как цуцик.

– Зашел бы сюда погреться. Впрочем, нет, ты правильно сделал: следил за местом, где спрятаны вещи. Погодка собачья, но вдруг влез бы кто-то туда? Те же бомжи.

Она снова сделала шаг к заветной сумке, и снова Артем ее остановил.

– Погоди! Ты ужас какая умная, ты все правильно понимаешь, – сказал он. – И знай, я все время честно торчал поблизости, никуда не отлучался. Темно, конечно, было, только зрение у меня единица, и клянусь, никто к обрыву не подходил.

Оцепление сняли только полчаса назад. Я чуть выждал, рванул в кусты и пополз за вещами. Рюкзак свой сразу нашел, потом эту сумку… Тут-то и началась хрень.

Черные Варины глаза стали большими, как у куклы. Она вообще очень походила на куклу в этом своем розовом халатике. Но сейчас было видно, что кукла испугалась. Варя даже сказать ничего не смогла. Такого никогда еще с нею не бывало.

Артему пришлось закончить:

– Беру сумку, а она легкая.

Совсем легкая. Но статуэтка-то весила будь здоров! Включаю фонарик, смотрю, а там только это.

Он открыл сумку и вытащил два небольших рулона старого рыжеватого холста. Варя взяла один, отодрала скотч, развернула – на изнанке были изображены коричневые деревья и какой-то непонятный дом. То, что нужно – Лев Каменев, «Старая мельница». Другой рулон содержал портрет дамы с гитарой и с большими ногами.

– Это все? – спросила Варя обиженно.