Элен Крейг и Призраки замка Монсегюр

После того, как камергер представил всех гостей, в зал вошли менестрели и трубадуры. Они поклонились графу и присутствующим, затем сели возле трона и начали петь о смелых рыцарях, прекрасных дамах и о светлой любви.

В время пения, большинство мужчин отошли в сторону и обсуждали дела, а женщины собрались вокруг трубадуров и вменяли песням. Матильда так же придвинулась поближе к певцам. Она представляла себя прекрасной принцессой, заточенной в башне, и своего спасителя с внешностью Эдмонда.

– Вам нравиться? – услышала она голос Раймонда.

– Очень, – ответила она ему и улыбнулась.

– Жаль, что я не умею петь. Я бы сочинил прекрасную песню в вашу четь, – он взял ее за руку. Его ладонь была влажной и липкой, и Матильде было неприятно. Она еле сдерживала себя, чтобы не выдернуть свою руку.

– Я уверена, что ваше сердце напишет прекрасную песню, и однажды, оно споет моему сердцу, – сказала она тихо, так чтобы только он услышал.

– Да, так и будет.

Отзвучал последний звук арфы, и камергер открыл дверь, чтобы повести всех гостей в Храм.

– Позвольте провести вас? – Раймонд подал ей руку. Девушка оперлась на нее и улыбнулась ему. Юноша почувствовал себя самым счастливым.

Храм находился недалеко от сада. Раймонд усадил Матильду рядом с собой, и так она оказалась среди самых почетных гостей. Граф уже сидел на своем месте, и улыбнулся ей, чем очень порадовал девушку.

– Какая красотка. Она больше подходит мне, а не тебе, Раймонд, – сказал карлик. Он ни на шаг не отходил от своего господина.

– Почему? – искренне спросил Раймонд.

– Потому, что она здесь самая красивая, а я – самый уродливый.

– Красота и уродство находятся в наших душах, а не телах, – сказала Матильда.

– А она еще и умна, – сказал Жак.

Граф в разговор не вмешивался, но Матильда увидела, как он одобрительно кивнул на ее слова.

Все гости заняли свои места, и в Храме воцарилась тишина.

Эдмонд, – узнала его Матильда.

Священник сказал несколько слов, затем развернул книгу и начал читать. Раймонд, сидевший рядом с Матильдой, заметил восторг на ее лице. Затем он посмотрел на Эдмонда, и опять на Матильду. Ревность, боль, отчаяние, – все это отразилось на его лице. Матильда заметила это и испугалась.