Полынь-ягода

И, о, ужас, оказалось, что данный адвокат действительно существует и работает в Юридической фирме по адресу: 2 floor, Sterling Towers

20 Marina Street Lagos. Конечно, никаких пошлин Агата платить не станет. Но адвокат оказался настоящим, действующим. И даже на русском он подтвердил, что писал госпоже Поти письма.

– Прошу, более мне не пишите! – выкрикнула обиженная женщина. – Лиджаду, гореть вам в аду.

Адвокат призадумался. Затем вздохнул и промямлил о кей.

Хоккей! Трус не играет в хоккей, хоть убей, хоть забей, хоть раздень, хоть согрей.

Письма прекратились.

Авантюрист хренов! Авантюристище! Скольких он граждан так может развести на бабло? Иди, корми сусликов! тушканчиков! греческих мышей! столбовых крыс!

Когда Нифу было три годика, Агата водила сына в зоопарк, и там они кормили тушканчиков. Зерном и травой. А когда ездили в гости к Гале, то видели на дороге суслика. Он одиноко вытягивал шею возле норки в поле. Солнце садилось, оно своими рыжими лучами освещало такого же рыжего суслика.

…Так выглядит столп соляной на закате пещерою норки. Так выглядит всё запредельное и не понятное сразу. Вам столп соляной, а ему – небу, может, подпорка в колючках прилипших и тлеющих комышках грязи. На поле всегда так: смыкания ли с горизонтом, соитие с облаком медленно, грешно, обманно! И Флавия возглас – он между ушной перепонкой течёт в разногласии и подсознании между. Так гибельно всё! И метёлочка травная шерсти, прилипшая гусеница, словно бы их из горящего града, объятого пламенем вынесли с криками вместе и Лота жена облачённая в соль, в пепел адов.

А поле качается мерно, как Мёртвое море и в нём отражается глыба асфальта горою. Не помнить как мне? Ибо там застывают в укоре, в своём непрощенье…Страницу никак не закрою прошедшей я жизни. Как имя забуду? Коль втрое, коль вдесятеро вырастает, поёт колокольно. И тело своё, как от соли саднящей отмою? Объятий, касаний, твоих поцелуев? Довольно столпом мне стоять! – Голоса, голоса слышу в поле…Кричит, как в истерике женщина в Мёртвое море. Как смыть

поцелуи мне грешные, словно бы жерла на теле, на бёдрах, груди. Ни один я не стёрла, и солью застыли они твёрдосплавно, упорно. Как выдрать слова, что вослед: «Оглянуться не вздумай!». Как имя убить мне твоё, на вулкане как сжечь мне? (Женою быть Лота не просто, несладко-изюмно. Женою быть Лота – одной из солёных быть женщин.) Так нас уверяет история древнего мира. Так нас уверяет вглядевшийся Иосиф Флавий.