Завоеванная любовь

Оба темноволосые, красивые, добросердечные, оба увлечены изучением античной истории. Камерон обладал прекрасным чувством юмора и умел рассмешить жену, когда она проявляла серьезность, таким образом, они уравновешивали друг друга. И безусловно, были самой счастливой парой на свете.

Лицо Кэма, обычно веселое и улыбающееся, было непривычно озабоченным, когда он помогал жене выйти из кареты.

Талия держала на руках Психею, глядя, как муж с женой обнялись, не обращая внимания на прохожих. Он прижал ее к себе и держал бережно, как драгоценную хрупкую старинную вазу, а она прильнула к нему и положила голову ему на плечо.

Талия остро ощутила свое одиночество. Как они подходили друг другу, как две половинки старинной монеты.

Но нет времени, чтобы себя жалеть. И бесполезно желать того, чего нет. Лакей помог ей спуститься на тротуар, и она передала Психею няне, следовавшей вместе с другими слугами во второй карете.

– Талия! – воскликнул радостно Камерон, целуя ее в щеку. – Ты прелестно выглядишь, сестренка! Кажется, тебе подходит воздух Бата.

Талия засмеялась, а Каллиопа шутливо хлопнула его по руке.

– Она цветущая и хорошенькая, не то что твоя бедная женушка, бледная и больная.

– Нет, дорогая, – запротестовал Камерон, – ты моя греческая роза. А теперь, прекрасная роза, позволь показать тебе твой будуар.

Он подхватил Каллиопу на руки и понес в дом по лестнице с покатыми ступенями под классическим фронтоном. И хотя Калли протестовала, Талия видела, что она устала и нуждается в помощи.

В холле было прохладно и царил приятный полумрак после яркого солнца. Пахло свежими цветами и лимонной мастикой. За Камероном они прошли через арку во внутренний холл. Из него вела лестница на второй этаж. Откуда-то доносился громкий протестующий плач Психеи.

Камерон внес жену в гостиную, где стены были обиты золотистым дамаском. Пышные портьеры, мебель, обтянутая шелком кораллового цвета, стулья и диваны группировались вокруг чайного стола, уже накрытого для прибывших.

У окна стояли фортепьяно и арфа. Талия подошла, разглядывая музыкальные инструменты. Потом бегло пробежала пальцами по клавишам.

– Неплохо звучит. Могу по вечерам поиграть для вас, я выучила много новых песен в Италии.

– Я обожаю твою игру, дорогая, – обрадовалась Каллиопа, принимая чашку из рук мужа и жестом отказываясь от его попытки укутать пледом ее ноги. – Но ты заслужила большей аудитории.