История одной буддийской статуи

Я чувствовала, что мое сознание далеко от стабильного и не хотела излишних контактов.

– А что? Пусть на других девушек посмотрит. Вид чужой беды и чужой глупости иногда помогает осознать свою и способствует исцелению.

Я покачала головой.

Мэгги и Мейсен внимательно посмотрели на меня, и доктор сказал спокойно:

– Нет – так нет. Надо, чтобы ты и Лиз учили ее говорить. Ей необходимо будет как-то реагировать на разговор, пусть односложно, но надо. Я скажу доктору Познер.

Доктор посмотрел на меня с улыбкой, подмигнул и сказал:

– А теперь порадуй меня, Айя, и скажи: Ма-ма.

У меня получилось, и Мейсен засмеялся.

– Поздравляю. Ты скоро сможешь разговаривать. Удивительно.

Он опять похлопал меня по руке, посмотрел показания приборов и продолжил:

– Умничка, Айя. Ты выкарабкиваешься. Показатели твоего организма начинают приближаться к показаниям больных анорексией в тяжелой форме. Это невероятный прогресс. Но приборы не врут, в отличие от моих глаз и разума.

Он вдруг замолчал и посмотрел на меня задумчиво.

– Слушай, а писать ты умеешь?

Я покачала головой. Писать я умела только по-китайски, а об этом не стоило пока говорить.

– Жаль, – скривился док. – Откуда же ты, Айя, что не умеешь писать? Как странно. Скажу Лиз, чтобы она начала с тобой заниматься письмом. Руки у тебя уже работают лучше.

– Может, сразу показать ей буквы на планшете, так будет легче учиться. Мои дети так сначала научились писать и читать, – сказала Мэгги.

– Пожалуй да, ты права. Возьми планшет, Мэгги, и с завтрашнего дня начинай с ней заниматься. Потом подключим к этому Лиз. Будем задействовать и восстанавливать твои мозги, Айя. Ты рада?

Я кивнула – что мне оставалось, но радости мне это не доставило.

Кабинет доктора Мейсена.

Стив Мейсен расстегнул халат, снял шапочку, позволяя довольно длинным рыжим волосам свободно коснуться шеи. Светлый салатовый джемпер очень шел ему, и в нем он уже не выглядел таким строгим профессором. Просто молодой, интересный мужчина. Ну, не совсем юноша, но тридцать восемь лет для профессора в собственной клинике – это немало. Стив включил компьютер и уставился в монитор, просматривая результаты анализов, а потом открыл свои записи.