Мертвая звезда

Самые виртуозные рассказчики превращали эти анекдотические ситуации в шедевры разговорного жанра, добавляя в них свои изюминки. Паша рассказывать умел, он очень достоверно изображал действующих лиц, их интонации и даже выражения их физиономий. Он очень старался, ему хотелось, чтобы помощник следователя не заподозрил его в заигрывании со следствием.

Алексей смотрел на этого парня с ананасом на голове и понимал, что они живут в совершенно разных мирах, где люди и их поступки оцениваются в разных системах координат. Он вырос в семье военного и всю свою жизнь соблюдал правила, а Паша считал заслугой нарушение каких-либо границ и запретов.

Алексей уважал отца и стремился быть похожим на него, а для его ровесника, судя по рассказу, «пердуны» не являлись авторитетом. Невзирая на всю разность их базисных установок, все-таки что-то их притягивало, и это было взаимно.

– … и с тех пор мы друзья. Правда, видимся редко, я ведь теперь не гафер, а детектив. У меня и лицензия есть.

Пашу совершенно обескуражило, что Алексей даже не улыбнулся ни разу, так глубоко ушел в себя.

Похоже, не зацепил парня рассказ. Теперь придется оформлять официальные запросы на получение нужной информации.

– А с актрисами можешь познакомить?

– Конечно могу, – обрадовался Паша, – с любой или какой-то конкретной?

– С Полиной Уткиной.

– Попробовать можно. Я с ней лично не знаком, не приходилось встречаться. Но могу узнать. Тебе номера телефона будет достаточно или лучше лично представить?

– Сможешь? Лучше лично, конечно.

Хотя, нет, давай телефон. Когда наберусь мужества, позвоню сам.

– Ну, ты мужик. Уважаю.

– Пока не за что. У меня намеренья всегда правильные, но вот когда доходит до дела…

– А у меня и на правильные намеренья мужества не хватает. Живу как растение, тепло – расцветаю, холодно – терплю. Воли у меня нет, бесхребетный я.

– Не наговаривай на себя. Себя тоже любить надо.

– Меня мама любит за двоих, но она далеко, в Саратове. Я ее сюда забрать хотел, она ни в какую, вот у кого железная воля.

Всю себе забрала, мне ничего не оставила.

– А отец?

– Я его только на фото видел. Он ушел, когда мне четыре года было. Где-то в Белоруссии осел. Я по нему не скучаю, не знаю по чему скучать. А у тебя?

– У меня отец кремень, он в Афгане воевал, два ранения.

– Завидую тебе.

Так, слово за слово, постепенно сошлись два разных берега. Договорились одним днем сгонять в Тверь и обратно, не говоря отцу Алексея правды, будто бы едут на дачу к приятелю.