Огненная для дракона

Пока дракон просыпается, чувствительность будет обостряться несколько раз в сутки, от пары секунд до нескольких минут. Потом ты научишься справляться. А если послушаешься меня и отправишься в Академию, то сможешь включать и выключать эти способности по щелчку.

И Берси щёлкнул пальцами перед носом Роана. Роан отчётливо услышал недовольное такой фамильярностью рычание внутри головы.

Магистр коротко хохотнул:

– Малыш ещё. Сердится. Ну всё, Ро, идём, я постараюсь проконтролировать твоего зверя, по крайней мере, пока мы будем у графа.

Яркость ощущений схлынула так же резко, как и проявилась, и Роан испытал смесь облегчения и разочарования от возвращения в привычный и сразу же обедневший серый мир.

То, что ему не померещилась сверхчувствительность, подтвердили два стражника, стоящие в нишах сразу же за поворотом. Здесь уж и драконьего обоняния не понадобилось, чтобы понять, что один из них – любитель жареного лука.

Секретарь в приёмной графа подскочил при виде магистра и низко поклонился.

Роан мысленно усмехнулся. Всё-таки удобно ездить инкогнито. Титул барона позволяет почти на равных общаться со всей аристократией. Но при этом избегать лишнего внимания, чего не получилось бы у наследника. А если бы Роану потребовалось от местных владетелей нечто большее, то на такой случай на шее у него был янтарный медальон с магической печатью Императора. До сих пор пользоваться им не приходилось.

Магистр Берн кивнул и сказал властным тоном, который Роану редко доводилось слышать у доброго дяди Берси:

– Доложи обо мне и о его светлости бароне Роане Орто.

Секретарь скрылся за высокой резной дверью, по бокам которой замерли словно статуи два гвардейца. Не салаги какие-нибудь, оценил Роан. От обычных злоумышленников графа неплохо охраняют.

– Ой, я не знала, что тут так много посетителей.

В дверях стояла высокая брюнетка в ярко-красном вечернем наряде.

Красотка знала, какое впечатление производит на мужчин, но едва ли догадывалась, что её снисходительная улыбка несколько портит впечатление. Хотя можно ли от девушки, одетой столь вызывающе в дневное время, было ожидать скромной улыбки и потупившихся глаз.