Дитя трёх стихий. Щит истинной любви.

– Тётя Алия?

– Значит, вас должны были этому учить, хотя бы в теории, – Лера вопрошающе уставилась на меня.

А я почувствовала, как мои щёки заливает краска:

– Я… мне и в голову не приходило, что когда-нибудь эти знания мне пригодятся, – жалобно сказала я, чувствуя, как подрагивают мои губы.

– Ясно, ты такая же бездельница, как и я, – хмыкнула Лера, и тут же её голос стал ласковым. – Ну-ну, не расстраивайся.

– Ой, – почему-то шёпотом сказала я. – Сейчас опять Роу услышит. Он стал такой чуткий.

Пришлось заняться дыхательными упражнениями под одобрительным взглядом Леры.

– Да, девочка, нам срочно надо найти всё, что возможно о барьере. Не хотелось бы, чтобы Роу при Вихо вёл себя так, словно сам вынашивает младенца.

Я фыркнула. Но сдержать смех не получилось, потому что Лера меня поддержала. Отсмеявшись, мы снова вернулись к разговору о защитном барьере:

– Есть две книги, которые могут быть полезны: про одну я уже сейчас говорила, – Лера опять поморщилась, похоже бывают раны, не заживающие никогда.

– Достопочтенной? – не поняла я.

– Ну, Алии.

Несколько мгновений я пыталась соединить в голове слово «достопочтенная» с образом лёгкой, словно ветерок, Алии. Так и сидела, разинув рот, не зная, как объяснить, что долгоживущие маги потому и живут долго, что меньше всего похожи на достопочтенных матрон.

В этот момент вернулась камеристка, и я захлопнула рот, так ничего и не сказав.

– Госпожа, – она присела перед Лерой и покосилась в мою сторону, испрашивая разрешения говорить при мне.

Сердце пропустило удар.

– Алита жива? – с трудом шевеля губами, спросила я.

Камеристка быстро закивала. – Жива, жива!

Я выдохнула с облегчением:

– Что ты выяснила? Не бойся, говори. Раз жива, остальное меня не испугает.

Камеристка ещё медлила, но Лера ободряюще ей кивнула.

– Отрава была в настойке вербены, которую так любит госпожа Лисса, Лита надышалась, ну и на руки попало. Целитель сказал, что перестарались, слишком много добавили.

Я содрогнулась.

– Ты говорила с самим целителем? – недоверчиво спросила Лера.

– Что вы, госпожа, с его учеником.

Кровь отлила от моего лица:

– И что со мной было бы, если бы я села в эту ванну?

Должно быть я сильно побледнела, потому что в глазах камеристки появилось испуганное выражение, а Лера сделала ей знак молчать.

– Я н-не знаю, госпожа, – пробормотала она.