Я запрещаю этому быть на Земле

 – А значит, это никакая не болезнь. Больных, кстати, рой лечит, а этих просто игнорирует. Рой словно чувствует, что такие больше не являются его частью.

– Отдельные особи способны выживать вне роя?

– Поэтому я и заподозрила, что никакой это не рой. Будь они роем, они не могли бы жить самостоятельно. Они как ампутированная часть тела, без поддержки всего организма начинают умирать. А здесь всё наоборот.

– А остальные продолжают считать себя роем?

– Мы не знаем наверняка кем они сами себя считают, – Саша открыла двери, пропуская Дару в свою лабораторию.

 – Возможно, до определённого времени, большинство не задумывается об этом.

– Не задумываются рой они или нет?

– Я уверена, что такое происходит с теми, кто начинает задумываться о своей жизни, о том, что и зачем он делает. Возможно, он осознаёт, что жизнь его общества устроена неправильно, что ему плохо здесь. Но не знает, как это поправить. Всех это устраивает, кроме него. Он теряет смысл жизни, чувствует себя лишним. Но выхода нет. Именно поэтому, когда мы предлагаем выход, они соглашаются.

И это доказывает, что они осознают, что можно жить иначе. Они просто не знают как.

– Так! Значит, они, по-твоему, в какой-то момент понимают, что с их жизнью что-то не так, расстраиваются и решают умереть?

– Они теряют смысл жизни. Это серьёзно!

– Я не спорю, – остановила её я. – Но вы показываете им просто открытые ворота, и они сразу обретают надежду? Серьёзно? Им никому не приходит в голову выйти в ворота самим? Или их не выпускают?

– Умпалы считают, что за стенами города их ждёт неминуемая смерть, – в голос Занозы вернулась официальная холодность и бесцветность.

– Они никогда не выходят из города?

– Выходят. Для работ на полях или шахтах.

– Они регулярно ходят работать за город, но считают это смертельно опасным? – недоверчиво уточнила я.

– Учитывая, что значительная часть их при этом гибнет – у них есть основания так думать.

– Они гибнут на полях?!? Хищники?

– Нет. Хотя, по хищникам и местной флоре-фауне тебе Карина лучше расскажет.

Они гибнут в шахтах при частых обвалах, – вздохнула Заноза, словно её было неловко признавать, что умпалы не в состоянии обеспечить себе условия работы. – И травятся на полях.

– Травятся? – сработала моя профессиональная хватка журналиста. – Ты говорила, что там практически всё для них съедобно. Чем они травятся?

– Удобрениями.

– Стоп! Как это? – не поняла я. – Они едят удобрения?

– Нет. Они обрабатывают побеги удобрениями.