Рыжий

Рыжий не подбежал к деду Филиппу, не заурчал, не потёрся выгнутой спинкой о дедовы серые угги, которые прошлым летом привезли своему «дедуське» в подарок любимые внуки: девятилетняя Марьянка со своим старшим братом Геннадием – курсантом военного училища. Последние годы у старика зимой ныли голеностопные суставы и тёплые, уютные сапожки из натуральной овчины, снимали тупые, тянущие боли.

– Рыжий, а Рыжий? Ты куда запропастился? – громко прокричал дед. – Иди сюда. Говорю, вьюга будет. Уснул, что ли?

Дед протопал в соседнюю комнату, окинул её внимательным взглядом.

Обычно Рыжий всегда находился рядом с хозяином, и только спать уходил сюда – в спальню деда и, стало быть, его тоже, не изменяя свой привычке никогда. Излюбленное спальное место кота – старое кожаное кресло, укрытое ковровым покрывалом, было пустым.

– Что ещё за новости? – забеспокоился старик. – Рыжий, не дури! Выходи уже. Какие могут быть прятки? Мне не до них ныне. Иди, мой хороший, ко мне! Кис-кис! Я тебе молочка плесну.

Слышь? Бабка Настасья утром принесла.

Слова: «молочко» и «бабка Настасья» – были для Рыжего магическими: едва заслышав их, он нёсся, как ужаленный. Но не в этот раз.

Взволнованный не на шутку, дед Филипп вышел в сенцы. Рыжего нигде не было. Кряхтя, старик отодвинул засов, приоткрыв дверь, громко позвал:

– Рыжий! Рыжий! Рыжий!

В узкую щель ворвался ветер и так рванул из рук деда дверь, что удержать её не получилось. Металлическая дверная ручка с грохотом ударилась о стену дома, а дверное полотно начисто очистило порожек от снежного покрова толщиной уже сантиметров тридцать–сорок.

– Эка метёт! – проворчал дед. – И этого чертяку ещё где-то носит. И, главное, как выскользнул и когда? Поди-ка, припомни. Вроде бы, весь день рядышком сидел. – Продолжая брюзжать, старик, прикрывая ладонью от густо падающих снежинок глаза, вгляделся в темнеющую не по минутам, а по секундам даль, ещё раз громко позвал:

– Рыжий! Кис-кис-кис! Домой!

Пытаясь закрыть дверь, дед, как был в одном свитере и домашних уггах, так и выскочил на порог, изо всех сил потянул за ручку, но ветер был сильнее.

«Придётся с обратной стороны навалиться всем телом». – подумал Филипп и шагнул в наметённый сугроб. Толкая тяжёлую дверь, стараясь сломить сопротивление ветра, он услышал какой-то странный, непонятный звук: то ли скрип двери, то ли завывание вьюги, то ли мяуканье кота.

– Рыжий! – обрадовался старик, но его любимец так и не появился.