Прошу руки вашей жены

 – Ты только ответь: ты свою жену любишь?

Григорий тяжело опустился на постель с натянутым на одну руку рукавом рубашки и задумался.

– Так что же? Любишь жену? – подстегнула его Майя.

– Н-не знаю… – еще немного помолчав, ответил он. – Она мать моих детей.

– И сколько же их у тебя?

– Двое. Две девочки.

– А скажи, пожалуйста, Григорий, мужчины в принципе не в состоянии любить матерей своих детей? Вы все их просто терпите? Именно в качестве матерей?

– Нет же! Все не так! – сморщился он. – Все гораздо сложнее!

– Брось, Гриша! На самом деле все просто! Вы, мужчины, не в состоянии любить одну женщину.

Вам непременно нужен гарем.

– Нет… то есть… не знаю… В общем… – Он усмехнулся: – Я, пожалуй, не смог бы обслуживать гарем.

– Ну а трех женщин, к примеру, потянул бы?

– И трех нет.

– А две, значит, в самый раз?

– Майя! Ты-то чего хочешь? Только что ведь сказала, что тебе все равно, есть у меня жена или нет…

– Мне действительно все равно. Я не собираюсь разрушать твою семью и канючить, чтобы ты взял меня замуж, но хочу определенности.

– Какой?

– Ну… я уже получила ответ на важный для меня вопрос. Трех женщин ты не потянешь, значит, меня все устраивает в наших отношениях.

– Хочешь сказать, что тебе не нужна любовь?

– Ты сам-то в нее веришь?

Григорий протянул к ней руку, провел пальцами по Майиной щеке и ответил:

– Иногда кажется, что… верю…

– Брось! – Майя отстранилась от его руки. – Разве можно называть любовью то, что быстро проходит? Если уж я люблю своих родителей, то это навсегда.

Никогда не пройдет любовь твоей жены к детям. Допускаю существование любви, например, к родине. Еще к водке, наркотикам, пирожным… То, что происходит между мужчиной и женщиной, не стоит именовать любовью.

– А как же стоит?

– Сам знаешь, – резко ответила Майя, поднялась с постели и набросила на обнаженное тело свой изысканный пеньюар.

– Мы еще встретимся? – спросил Григорий.

– Почему бы нет?

Он обнял ее за плечи, притянул к себе и шепнул в ухо:

– Ты, конечно, решишь, что все мы, мужчины, так говорим… но я все равно скажу: мне было очень хорошо с тобой… очень… как… словом, как давно уже не было с женой…

– Знаешь, Гриша, – ответила она, отстранившись и глядя ему в глаза, – давай договоримся, что ты больше никогда при мне не упомянешь ни свою жену, ни детей! Согласен?

– Согласен, – отозвался он, и они поцеловались.

Целовались долго. Руки Григория опять забрались Майе под халат. Она не противилась.