Параллельный мир. Возвращение

Анета, сильно мучаясь от множества вопросов, уснула не сразу, а во сне она снова летала и чувствовала себя самой счастливой на свете.

* * *

Настроение у Анеты было прекрасным, трепетное чувство заставляло сердечко биться чаще. Еще немного терпения, и она узнает от кота все, что раньше не давало покоя.

Войдя в столовую, девушка увидела за своим столиком незнакомку. Новенькая показалась немного странной и не по возрасту серьезной. Тельце ее было худеньким, а голова по отношению к телу выглядела непропорционально большой.

Подойдя к столику, Анета весело поздоровалась и спросила:

– Ты новенькая?

– Новенькая, со старыми дырками, а тебе что до этого? – резко бросила девчонка.

– Извини, но я всегда сижу за этим столиком.

– Ну вот и садись, места хватит.

Анета еще хотела что-то сказать, но воздержалась и молча села на свое место. Девочка, не обращая ни на кого внимания, быстро уплетала свой ужин и лишь изредка бросала косые взгляды в сторону непрошеной соседки.

– Может, хочешь еще пирожного с соком? – спросила Анета у девочки.

Та хотела бросить в ответ что-то резкое, но, взглянув на Анету, увидела открытое лицо с добрыми глазами. Секундой позже, справившись с замешательством, она тихо сказала:

– Только если ты не хочешь.

– Ты бери, не стесняйся, я не голодна. – После короткой паузы Анета продолжила: – Меня зовут Анета, а тебя как?

– А я Недобор, – с набитым ртом ответила девчонка.

– Это же не имя! – удивилась Анета.

– Так меня зовут друзья, а для остальных я Лизка.

– Видно, нелегко тебе жилось, Лиза?

Услышав, как нежно назвала ее эта странная девушка, Лиза только повела плечами.

– Ты мне как-нибудь расскажешь о своих приключениях?

– А что рассказывать? Жила как все, а может быть, и лучше.

Ее вызывающе-напускной вид мог ввести в заблуждение кого-нибудь другого, но только не Анету. На лице у этой девочки было написано, что она перенесла немало бед. Ее исхудалое тельце говорило о недоедании, а желтоватый цвет лица – о плохом здоровье. А глаза полны безмерной боли.

Анета справилась с нахлынувшей волной жалости, которая могла страшно обидеть девочку, и веселым тоном принялась описывать жизнь в их прекрасном пансионе.