Не красавица

Нервничаю немного. Василина так часто что-то наносила на мою кожу, что есть риск пойти в клуб размалеванной, как Харли Квинн. А о том, что мне не нравится макияж, вслух я сказать вряд ли смогу – все-таки Василина ради меня старалась. Правда, с каждой секундой, что я смотрю на свое отражение, меня отпускает. Косметики на мне достаточно, но выглядит вполне неплохо. Только губы смущают: блестящие, яркие, не мои. Вульгарно пухлые, будто их инъекциями накачали.

– Красиво, – улыбаюсь я Василине, выжидающе выглядывающей из-за моей спины.

 – Спасибо большое. У тебя, определенно, талант.

– А рот у тебя какой сочный, обратила внимание? Всего-то нужно было подчеркнуть контур и нанести помаду с блеском.

Я киваю. Непривычно как-то, но ладно. Будем считать, что подобное перевоплощение – это психологический кейс. Или подготовка к Хеллоуину.

– Все, хватит любоваться! – командует Василина, разворачивая меня к красному пятну на кресле. – Одевайся так, чтобы красоту не стереть, и пойдем. А то Карим уже десять минут назад подъехал.

– Как подъехал? – вскидываюсь я, хватаясь за платье. – И чего ты молчишь?!

Василина смотрит на меня с непониманием.

– А что я должна была сказать? Мы ведь еще не закончили. Ой, да хватит скакать, как бельчиха. Карим в курсе, что женщинам свойственно опаздывать. Спешка на десятисантиметровых каблуках, выданных Васей, едва не стоит мне вывернутой щиколотки. В последний раз взглянув на себя в зеркало, я снова чувствую сильнейшее желание остаться дома.

Это все не мое: вот это тесное платье, вульгарно подобравшее грудь в подобие детской попки, блестящий рот, волосы, пружинами лежащие на плечах, и голые коленки. Каждый, кто меня увидит, решит, что я выгляжу нелепо, потому что именно так я себя и чувствую. Как ребенок, который в попытке выглядеть старше влез в мамины вещи и украдкой стащил помаду.

– Расправь плечи, пожалуйста, женщина, – шипит Василина, когда мы выходим из подъезда. – Даже Джоли будет выглядеть мышью, если станет горбиться и стыдливо таращиться в пол.

Заставляю себя выпрямиться, хотя из-за того, что парень Василины смотрит на нас, опустив окно, это ох как непросто. Кажется, будто я слышу его мысли:

«Для чего она так нарядилась? Ей совершенно не идет».

– Привет, й?р?к маем[1 - тат. моя душа. – Прим. автора], – громко произносит Василина и, просунувшись в окно, смачно целует Карима в губы.

Я одновременно радуюсь за нее и по-белому завидую.