Азис, через любовь и ложь

– Что-то срочное? – поинтересовалась я, уже зная, что эти разговоры с родней, обычно не заканчиваются ничем хорошим.

– Госпожа Идема не доложилась о теме разговора, но попросила срочного вашего присутствия.

Я кивнула, намеренно долго развязывая ленты от шляпы. Пусть еще подождут, напьются кавы побольше, может подобреют.

Леди Амелин сдержанно кашлянула в кулак.

По мраморной лестнице с громким тявкающем лаем, сбежала кутья (собака).

– Сапфир, мой милый. Как ты?

Я нагнулась, чтобы погладить животное по белоснежное пушистой шерсти.

Кутья, в свое время, принадлежала Анариель, но когда моя сестра прошла церемонию брачных чаш с королем Агларом, то было решено оставить милое создание мне.

Все присутствующие сдержанно и обычно с умилением относились к Сапфиру, конечно же, кроме Идемы и леди Амелин, не переваривающей суеты, лая и шерсти, комками прилипающей к темным нарядам.

Кутья ласково облизала мне лицо и громко залаяв, прыгнула мне на руки.

– Его покормили?

– Стряпчие следят за тем, чтобы питомец ни в чем не нуждался.

Я кивнула и с Сапфиром на руках, нехотя отправилась на поучительный разговор родни.

Идема расположилась на диване с сине-золотой обивкой и в свойственной ей манере величественной грации, аккуратно держала фарфоровую кружечку с кавой, дымок от которой разносился на все пространство кабинета, где стоял запах книжных фолиантов, дерева, которым был обит кабинет и шерсти.

Шерстью пахло старое чучело глигана, убитого пару десятилетий назад моим отцом.

История тогда вышла впечатляющая. Свирепый хищник выпрыгнул на Ринахона из-за дерева, но мой отец в неравной хватке, смог зарезать животное, вспоров ему брюхо. На память об этой битве, осталось чучело самого глигана и шрам на лице отца, скрытый за бородой.

На стенах висели картины охоты и панно с несколькими кинжалами разных размеров и форм, коими Ринахон очень гордился и брал с собой в лес на кровожадные схватки с дикими зверями.

Мой отец сидел за столом, обложенный кучей различных свитков и бумаг.

В кабинете было душно, так как отец предпочитал тепло и уют, способствующий здоровью его суставов и поэтому в любое время сезона, в помещении горел камин, поленья которого мерно трещали.

Над камином, водрузили зеркальный трельяж, увеличивающий и так достаточно просторное помещение в размерах.