На другом берегу

Пока я ехала в такси, меня начала трепать дикая ревность, да такая, что на глазах выступили слезы. Уже у дома, когда такси почти подъехало, я чуть не задохнулась от мыслей, что он пошел на бой и его избили.

Мурат рассказывал мне в те недолгие моменты, когда отвозил меня домой или занимался в зале, о своей жизни. О маме, которая умерла несколько лет назад, о сложных отношениях с отцом, о боях, известных в узком кругу. Мне не нравилось, что он участвует в этих боях, ведь они были незаконными и правил там не было.

Порой, мне было просто страшно представить, сколько там было крови и поломанных носов. Но я не могла ему запретить ходить на бои, я являлась ему просто знакомой.

Я тоже кратко рассказала ему о своей жизни, не вдаваясь в подробности. Рассказала о маме, как она погибла, о письме, которое она оставила мне, с просьбой найти отца.

В тот вечер, когда он не пришел, я не могла найти себе место. Я винила себя в том, что за все эти дни, так и не узнала его номер телефона. Хотя, мой у него был, но он не звонил мне, придерживаясь свое стратегии завоевания.

Конечно, телефон, я могла взять у Мерта, но мне не хотелось показывать брату своих чувств, относительно Мурата.

Как на зло, следующий день был выходным. Я не шла на работу и соответственно надежды встретиться с Муратом у меня не было.

Что мне только не лезло в голову и какие страшные сны не привиделись, когда я все же умудрялась проваливаться в сон.

На семейном завтраке, когда вся семья собиралась за большим столом, я не спеша ковыряла вилкой турецкий омлет.

Севги, видя мое расстроенное лицо, не могла скрыть злорадства.

– Дорогая сестра, твой ухажер пропал? Смотрю, вчера ты появилась без нового букета?

– Севги! – цокнула бабушка Халиме. – Это не твое дело дочка, если Айлин захочет, то сама расскажет, правда дорогая?

Бабушка Халиме улыбнулась и прикоснулась к моей руке.

– Нет, все в порядке, на самом деле, я просто устала за неделю и не выспалась.

– Севги, я хотела съездить к Ханде, моей подруге в салон, чтобы посмотреть ее новинки, которые она подготовила к весне.

Севги моментально окатила меня волной пренебрежения, ни капли не скрывая своих истинных чувств.