На другом берегу

Не знаю, может она чувствовала, что когда-нибудь я приеду сюда. Она даже мне оставила письмо, где просила меня найти своего отца, если ее не станет.

И вот я здесь!

– Это очень грустно Айлин, пусть Аллах упокоит ее душу, а ты обретешь здесь свое счастье.

– Я тоже Эмре надеюсь на это. И если быть честной, я очень волнуюсь сейчас. Мне правда страшно, только от одной мысли, как встретит меня моя новая семья.

– Да, это волнение понятно. Но пусть тебя согревает мысль о том, что господин Кемаль очень любит тебя и остальные полюбят.

Просто надо дать всем время.

Вдруг на мой телефон пришла смс от отца – «Дочка, не забудь поцеловать руку своей бабушки, как приедешь!». На меня накатил еще больший мандраж и всю дорогу до дома, я тряслась от мысли перед сим действием.

В дом меня впустила Зулейха, с которой мы уже успели познакомиться и наше знакомство не получилось приятным, особенно после фразы «Мошенница, убирайся!». Я умела прощать и тихо поздоровалась с ней, на что Зулейха, не скрывая своих истинных чувств, пробубнила себе под нос «добро пожаловать» и чуть ли не содрала с меня мое любимое серое пальто силой.

Наконец, практически раздев меня насильно, она сказала мне идти за ней. Холл дома, где я оказалась не был большим. Всю основную его часть, занимала лестница, которая кружилась по всем этажам. Лестница была устлана красной дорожкой. В холле стены были белыми, с небольшой лепниной. Коридор был увешан старинными светильниками. Позолоченной люстры не оказалось, что немного расстроило мое представление о внутреннем убранстве холла.

Мой отец в голубой рубашке и классических черных брюках, вышел мне на встречу, широко улыбаясь.

– Добро пожаловать, дочка! – он поцеловал меня и искренне обнял. – Пойдем дорогая, тебя уже все ждут.

Когда я вошла в гостиную, которую турки обычно называют салоном, я успела обратить внимание на высокие потолки этого помещения. Все-таки красивую хрустальную люстру повесили здесь. На белых стенах висели картины, а главную стену, где стоял роскошный антикварный диван, с мягкими подушками, занимала большая картина, с написанными там обитателями этого антикварного особняка.

Слегка оторопев от роскоши гостиной, больше похожей на музей, я посмотрела на тех, кто ждал меня внутри.

– Айлин, это твоя бабушка Халиме! – представил меня отец, а я судорожно кивнула, слегка зацепившись о мягкий ковер с золотыми кисточками, практически рухнула к бабушке Халиме в объятия.