На другом берегу

А потом ехала в маршрутке, на которую меня любезно посадил Елисей, слушала музыку в плеере и плакала. Почти у дома я затянулась сигаретой, которую я стрельнула у проходящего мимо паренька.

К слову, с Елисеем мы больше не встречались. Мама тоже отстала со своим «клубом знакомств» с правильными кавалерами.

Вот так и шла моя жизнь – жизнь русской девочки, по имени Айлин.

Конечно, сразу встает вопрос, почему у девушки, у которой мама Елена Дмитриевна, дочку зовут Айлин?

Потому что это история началась в девяностые годы.

Моя мама всегда была ярой любительницей выставок, картинных галерей и музеев. И однажды гуляя по Третьяковской галерее, познакомилась с красивым парнем, покорившим ее сердце, своими шоколадными глазами и яркой улыбкой. Этого парня звали Кемаль.

Их роман закрутился молниеносной волной. Кемаль приехал в Москву, с деловой поездкой на несколько дней. Все дни проведенные с Кемалем, для моей мамы, оказались самыми счастливыми. Они гуляли по паркам, ходили в кино, любовались закатами.

Их роман продолжался почти год. Кемаль хотел забрать маму в Стамбул, чтобы пожениться. Мои бабушка и дедушка, были не против, потому что видели, как мама счастлива, как любит ее заграничный жених.

Но вдруг Кемаль пропал. Он не звонил, не приезжал почти месяц. Мама не находила себе места.

Однажды, придя домой, она обнаружила в почтовом ящике письмо от Кемаля. Он писал, что они не могут быть вместе, потому что его влиятельная семья против отношений с русской девушкой, являющейся не такой состоятельной как они.

Да, пусть она и с интеллигентной семьи, но она не ровня семье Караоглу. Кемаль писал, что любит мою маму, что время проведенное с ней, было самым лучшим временем в его жизни, что он страдает и ничего не может сделать, так как его влиятельная семья нашла ему невесту, под стать ему и скоро состоится помолвка.

Моя мама была разбита. Ее боль придавила ее, чуть не сломав. Спасло лишь то, что Кемаль, пропав навсегда из ее жизни, оставил ей большой подарок – меня.

Я родилась с большими голубыми глазами, черными ресницами и темными густыми волосами. «Айлин!» – сказала мама и поцеловала меня в сморщенный лоб, – «мой лунный свет!».

Кемаль, мой отец, говорил, что девочку будут звать Айлин, когда у него родиться дочь.