Анариель и земли артефактов

– Аквийка, собственной персоной, – довольно проскрежетал один и так вожделенно охнул, что у него нервно задергалась бровь.

Со мной не стали церемониться. Быстро связали руки тугими путами и когда один из них забрался на вздыбленного хорса, дернул веревку, приглашая последовать за ним в логово самого зверя.

Суанцы смотрели на меня как на диковинку, попавшую в их город. Пока меня тащили на веревке за хорсом, местные жители выстраивались вдоль домов и злобно оглядывали мой стан с головы до ног.

Злорадство суанцев к аквийцам пугало.

Ворота золотой дуги открылись, впуская меня внутрь «частной» территории. Длинный мост лежал вдоль шуршащих на ветру барханов.

Дома богатых суанцев с большими балконами и арками начинались прямо у моста. Они также были сделаны из глины, но имели несколько этажей, а также были расписаны какими-то надписями и красными красками.

Ведомая стражей, мы прошли богатые улицы, где входы в дома были устланы дорогими коврами, висели колокольчики, покачиваясь на ветру и издавая печальные мелодичные октавы.

Жители богатых улиц замирали, стоило им увидеть меня. Мои пепельные волосы походили на яркий луч света, среди черных макушек и темных тел. Обвешанные украшениями женщины в шелковых одеяниях и с оголенной грудью злобно рассматривали, пока меня тащили как преступницу.

Наездник дернул за веревку и мне пришлось прибавить хода и опустить голову, чтобы не встречаться со страшной ненавистью.

И почему я такая везучая?

Стоило мне только об этом подумать, как я разглядела торчащие из-под земли колья и ров.

Дворец Ритада охранялся по полной программе. Десятки воинов стояли по периметру и несли службу, словно Ритад был не правителем мертвых земель, а султаном всех султанов и главенствующем на Эле.

Перед ним Аглар казался лишь юнцом без спеси.

Когда я оказалась на территории дворца, где круглыми куполами поднимались в небо его своды, окрашенные золотом, то обомлела от вида оазисов, раскинувшихся вдоль всего периметра.

Несколько водоемов с кристально-чистой водой благоухали среди роскошных садов, где пели птицы и задирали свои горделивые головы местные павлины.