Анариель и земли артефактов

– Чародейское слово, закованное заклятием самого чародея, что ни на есть закон! Я не буду нападать на Элу! – выдал Мёбиус и я, не веря своим ушам, захлопала глазами, пока красивый обольститель впивался мне в рот жадным пьяным поцелуем.

К полудню, когда лучи Сувара вовсю проникали в покои Мёбиуса и касались атласных синих подушек, чародей, наконец, соизволил проснуться после пьянки.

Вчерашний день закончился на удивление спокойно, и я всеми фибрами своей души восхваляла и благодарила терпкое вайни десятилетней выдержки из погребов.

Стоило Мёбиусу проговорить обещание, как я тут же подобралась и ощутила прилив настроения.

Оставалось надеяться, что его слова, брошенные в пьяном угаре, о том, что он не тронет Элу, действительно подверглись заклятию и можно теперь не только спать спокойно, но и удирать ноги.

Спать спокойно мне не дали. И это не то, что вы подумали!

Господин Мартел, ангельски уморился выпивкой и после нескольких приставаний, улегся в большую, застеленную бархатным покрывалом кровать и практически сразу предался спокойному сну младенца, пока я, ведомая закрытой дверью из покоев, была остановлена неприятным рыком Нигары.

Черное создание с шелковистой шерстью, отливающей блеском, глядело на меня в упор и все мои поползновения к двери, воспринимало крайне недружелюбно.

Пришлось забиться на кровать и прилечь рядом с напившимся в хлам чародеем. Уснуть мне не пришлось, так как спать под пристальным взглядом дикого животного, охраняющего сладкий сон хозяина, было невозможно.

Сквозь смеженные веки, я следила, как дикая кошка (будь она не ладна!), расхаживала по покоям, принюхивалась и пару раз зевнув и оголив острые белые зубы, чинно улеглась у двери.

Куковать в покоях Мёбиуса, мне пришлось до момента его пробуждения. Молодой человек проснулся в крайне дурном настроении, постанывая от похмелья и мучаясь мигренью.

В какой-то момент он напомнил мне Аглара. У того и без похмелья, было неважное настроение по утрам и могло меняться на дню по сто раз – от холодного до ледяного и иногда до жарких приступов хорошего, когда мое сердце готово было выпрыгнуть изнутри и побежать в его ладони.

Я сделала вид что только проснулась и деловито потянулась на подушках. Если накануне вечером Мёбиус рассматривал меня взглядом полным желания, подмигивал и ухмылялся хитрой улыбкой, то в это утро он почему-то смотрел на меня как на врага народа.

Дернув верхней губой пару раз, он нервно провел по полоске усиков и поморщился. Я прищурилась.