Анариель и земли артефактов

Себастьян неодобрительно защелкал клешнями, того гляди готовый ущипнуть прислужника Мёбиуса за бородавку.

– И что он забыл у меня в одеялах? – я почесала себе затылок, изображая задумчивость.

– Возможно кто-то подкинул его вам. Такая разновидность гаффоров крайне опасна. Убить он не может, но сломать палец или оставить внушительный синяк вполне!

– Великолепно! Чудесно же вы следите за покоями королевы! Кто-то подкладывает мне опасных…гаффоров, пока господин где-то развлекается.

– Милорд выполняет свою миссию и стремится к своей цели.

Джавзат прикусил язык и скручивая здоровенному крабу клешни, бросил на меня недобрый взгляд.

Я промолчала, желая до невозможности сильно, чтобы Себастьян вцепился в горло старому надменному служаке, пьющему кровь.

– Надеюсь, с господином Мартелом все будет хорошо и я не сомкну глаз, ожидая его до утра, – лилейно и чуть придурковато пропела я. Джавзат странно на меня покосился, не веря не единому моему слову, так красноречива была его физиономия.

Держа краба, он быстро покинул мои покои, покрываясь испариной.

Я действительно не сомкнула глаз до утра, боясь, что с Агларом и королевской семьей могло что-то случиться. Мне было так тошно, что я не удержалась от слез и половину ночи смотрела в окно, вглядываясь в силуэт Элы, в темные шапки гор и чуть сверкающие воды рек и озер.

Мысль о том, что мне кто-то подкинул краба или гаффора, ушла на второй план. Я, итак, знала, что это Нинетта. Ее ревность перешла в действие и красноволосая девица пошла в наступление, желая избавиться от соперницы.

К слову, на следующей день, никого из друзей Мёбиуса в особняке не оказалось. Под утро я крепко задремала, а когда вышла к завтраку или уже к обедне, меня встретила глухая тишина, нарушаемая только звоном посуды и тихими, почти неслышными голосами.

Когда я спускалась с лестницы, меня узрел вышедший Джавзат и дал указ пройти в кабинет к Мёбиусу, ожидающему меня.

Мое сердце забилось в нервном припадке, а ноги стали ватными.

Значит хозяин особняка уже вернулся.

Держась за холодные перила лестницы, я медленно спустилась и пройдя в дальнее крыло особняка, зашла в кабинет чародея.

Заместо окон были витражи, усыпанные искусной мозаикой, изображающие деревья, луга и искрящиеся лазурью море. На деревянных перекладинах между окнами, висели портреты, выглядевшие словно живые. На секунду я даже испугалась, рассматривая портрет женщины, с приклеенной на лицо улыбкой.