Анариель и земли артефактов

Не хочу вас обидеть, да и как могу, но в покоях неприятно разит несвежестью, а господин больше всего на свете не любит неприятные запахи.

После того, как я записала ненавистного дядьку во враги вместе с Мёбиусом и его списком нелюбви к разным вещам, я направилась в сторону неожиданно открывшейся в стене замаскированной двери. У меня и мысли не возникало, что в покоях есть еще одно помещение, отведенное под отхожий угол и ванну.

Эти упыри специально спрятали ее от меня, дабы я не могла помыться, испить водицы, даже из-под крана, и сходить нормально в туалет.

Поставили мне ночной горшок, от которого неприятно разило, как я не прятала его в дальний угол комнаты.

Уборная оказалась крайне функциональной.

Большая ванная с золотистыми ручками и удобной спинкой, так и манила предаться расслаблению конечностей, а отхожее место так вообще походило на земное. Похожее на унитаз, оно имело золотистый ободок стульчака и показалось мне уникальным изобретением, когда само сливало воду и источало по бокам аромат любимых цветов хозяина дома.

Молчаливая прислужница принесла кувшин с водой, и я жадно выпила пару бокалов, уже не стараясь показывать королевский этикет.

– Благодарю, – проговорила я, – как тебя зовут?

Мой вопрос повис в воздухе. Девица молчала, то ли была немой, то ли зачарованной своеобразным хозяином особняка.

Намыливаясь розовым мылом, я снова уловила себя на мысли, что у хозяина фетиш на запах роз, так как втирки и все средства гигиены, источали только ароматы этих цветов.

После водных процедур, молчаливая прислужница помогла мне обтереться и чуть ли не вытолкнула меня в покои, постоянно поглядывая на наручные часы. Сдвинув брови, я не стала припираться, чтобы не подставлять девушку.

Одеяние, которое мне выделили, совершенно не походило на наряд сестры милосердия.

Скорее, наоборот!

Красного цвета, словно кровь, оно обтянуло меня как перчатку, расширяясь плавной волной к низу. Юбка была отяжелена массивными цветами из сетчатой ткани.

В нем можно было смело танцевать канкан или танго, отплясывая на высоких каблуках. Прислужница затянула корсет, поднимая мою грудь чуть ли не к подбородку, и я на долю секунды закрыла глаза, вспоминая сильные руки худощавой Эдолины.

Натянув на руки такого же цвета перчатки, я вяло посмотрела на себя в зеркало, рассматривая намалеванный красной мазилкой рот и отчетливо видя себя не королевой, а выжившей из ума леди, которой был не чужд цвет страсти.