Анариель – проснувшись королевой

Максим оказался его другом и после того, как я чуть не пролила на его ослепительно белую рубашку бокал красного, мы подружились, а потом закрутилась любовь. Прогулки в парке, катание на коньках, с хватанием друг за друга за все конечности, чтобы не упасть и не разбить носы, скромные объятия и кроткие поцелуи в кино, почти на последнем ряду.

Максим был моим ровесником и наши отношения я могла бы назвать уютными. Я не была взбудоражена лавиной эмоций и чувств, но таяла от его интеллигентности, порядочности и джентльменства.

Он напоминал мне кавалера из девятнадцатого века, который касался руки дамы не губами, а носом, чуть щекоча кожу рук своими аккуратно уложенными усами.

К слову, Максим не носил усы, и бороды, нынче модной сейчас, у него тоже не было.

Его предложение руки и сердца, было так искусно преподнесено, что сам Пушкин или еще какой-нибудь известный поэт, зашелся бы приступом зависти из-за лирического слога и плавности голоса.

Мое сердце истерично забилось в момент, когда Максим достал из кармашка своего пиджака, маленькую красную коробочку и протянул мне ее, открывая.

На беленькой подушечке, подсвеченной встроенным фонариком, сверкало кольцо, небольшое, но очень милое. Максим не мог бы подарить другое. Утонченная роскошь в филигранной огранке.

Я оторвалась от книги, в которой за раздумьями, прочитала лишь одну страницу и посмотрела, как на моей тонкой руке с перламутровым маникюром, красовался маленький бриллиант.

Быстро сунув книгу в объемную коричневую сумку, я выскочила на нужной мне станции и снова подхваченная потоком спешащих домой людей, вышла из бурлящей подземки.

Ближе к вечеру задул легкий прохладный ветер и согнал небольшие облака, закрыв голубоватое небо, меркнущие в предзакатных сумерках.

Мама открыла дверь так быстро, будто стояла у глазка и слушала шаги, снующих по подъезду соседей.

– Дорогая, что-то ты задержалась!

Мама порывисто обняла меня, а потом также резко отстранившись оглядела меня изучающим взглядом.

Ее аккуратно уложенные волосы, напоминали прическу из салона. Домашний костюм – винного цвета брюки, длинный жилет и блузка в мелкий цветочек, были больше предназначены для выхода в свет, чем для просиживания дивана в гостиной.

– Ты куда-то собралась? – уточнила я у мамы.

– С чего ты это взяла, дорогая?

– Одета, как будто для выхода!

Я слегка замялась, быстро снимая босоножки на плоской подошве и вытащив из сумки телефон, прошла в гостиную.