Анариель – проснувшись королевой

Дерево стояло на возвышенности. Из песка торчали черные мертвые корни. Мои ноги отказали и я упала лицом в песок, моментально попавший в глаза и рот. Откашлявшись, я ощутила саднящую горло боль, резанувшую похлеще острого лезвия. Я поползла, цепляясь руками за скользящие песчаные склоны.

Когда мои руки зацепились за один из торчащих корней, я с сиплым криком подтянулась и мои глаза наконец увидели то, что я так долго искала, то, что я желала больше всего на свете.

Передо мной расстилался оазис. Дышащие жизнью кустарники и приземистые пальмы венчали небольшой водоем, уходящий в горизонт ползущей полоской реки, тянущейся далеко-далеко, в сторону возвышающихся гор и эти горы не были похожи на мертвые скалы, в которых давно не было жизни.

Обезумев от увиденного, я из последних сил поползла к берегу водоема, чтобы прильнуть к оживляющей влаге.

Мне было все равно на чистоту воды и на ее происхождение. Даже если бы она оказалась грязной и тухлой, я выпила бы столько, сколько попросило мое тело.

Еще пара ползков и мое лицо опустилось в воду, а потрескавшиеся губы жадно прильнули к прохладной жидкости. Живительная влага коснулась горла и полилась внутрь, а я вбирала в себя каждую каплю. Пару раз я оторвалась от сладкой на вкус воды и глубоко вздохнула, а потом снова прильнула к живительному источнику, боясь, что у меня отнимут мой источник жизни.

В моем теле появилась жизнь, и я почувствовала, как мои ноги наполнились силой.

Я больше не могла пить, но пила, а потом, наполнившись, откинулась на спину, спокойно засыпая, под тенью увесистой пальмы.

Я не знала сколько я спала, блуждая в коридорах своих снов, которые возвращали меня в мой родной мир.

Мне снилась мама, ругающая меня, что мы не попадем на кулинарную битву, а еще снился Максим, что-то говоривший, но я не слышала его голос, как будто была глухой.

Меня разбудило задиристое птичье пение. Птицы. Их трели наполняли это место дивными песнями.

Я открыла глаза, уже не надеясь, что проснусь в своем родном мире.

Увесистые пальмовые ветви, слегка покачивались на легком ветерке, жарком и теплом. В ветках низкорослых крон, прыгая с ветки на ветку, кружились мои личные будильники, переливчато разговаривая. Птички были небольшие, но оперение было настолько насыщенным, что походило на радугу. Их голубые грудки, перетекали в желтые крылья, с мелкими красными перышками на кончиках. Острые клювики были черного цвета, а глаза напоминали сапфиры.