Чужестранка в Кастонбери

Она глубоко вдохнула воздух, напоенный запахом дождя и одеколона Джейми, потом вспомнила все. Венчание, грозу, покой в объятиях Джейми.

Она взглянула на другую половину кровати. Пусто, но простыни все еще смяты. Погладив пальцами прохладный мягкий лен, Каталина уловила тихое шуршание, доносившееся из другого угла палатки. Она посмотрела через плечо и увидела, что Джейми сидит спиной к ней за столом, заваленным бумагами, склонив темную голову над документами. Он был в одних бриджах без рубашки. Дрожащее пламя свечи озаряло его гладкую кожу, словно рука скульптора, вырезавшая в мраморе стройные линии мускулистого тела.

Какое-то время она просто смотрела на него, вспоминая ощущение от его рук, касавшихся ее, от тела, двигавшегося вместе с ней. Внезапно ее пронзило острейшее желание остановить это мгновение, не дать ему уйти. Она должна запомнить его навсегда.

Джейми, видимо, почувствовал, что она наблюдает за ним. Его плечи напряглись, и он, повернувшись, посмотрел на Каталину. Серо-голубые глаза, которые, казалось, видели все, уставились на нее.

Но потом Джейми улыбнулся, и эта улыбка была словно луч света, пробившийся сквозь грозовые тучи.

– Ты могла бы поспать подольше. До рассвета еще несколько часов.

– Тебе тоже надо поспать, – отозвалась Каталина. – В последнее время ты слишком много работаешь над этим броском к Тулузе.

Джейми покачал головой, и прядь темных волос упала ему на лоб.

– Мне надо закончить план, – пробормотал он.

Казалось, от этих слов сердце Каталины кольнула крохотная льдинка. Она потянулась за своей рубашкой, валявшейся в изножье кровати.

– Что ты хочешь сказать? Мы действительно скоро выступаем?

– Совсем скоро, – ответил он и потер рукой подбородок. – Через пару дней.

– Но… идет дождь, – тихо произнесла Каталина. Она все еще слышала доносящиеся снаружи звуки грозы и стук дождя по холщовой ткани палатки.

– Нам придется переправляться через Бидасоа.

– Возможно, уже без меня. – Его голос звучал так отстраненно, так зловеще, с таким холодным спокойствием. В нем едва ли можно было узнать страстного, неистового любовника.

Чувствуя озноб, Каталина отбросила простыни и выскользнула из кровати.