Русалочка. Всеищущее кольцо

– Бринн, пожалуйста, скажи правду, – с нажимом произнесла миссис Сэндс. – Это очень важно.

Взгляд Даны перебегал с нее на Бринн, как будто она следила за игрой в настольный теннис.

– Я не вру! – стояла на своем Бринн. – Я взяла его, чтобы посмотреть, но потом положила назад. Честное слово.

– Ничего страшного, что ты его взяла, – убеждала миссис Сэндс. – Оно очень красивое. Я понимаю. Но это ожерелье очень много для меня значит. Оно мне нужно, Бринн. Ты должна вернуть его мне.

– Но у меня его нет! – закричала Бринн.

Дана подняла руку:

– Бринн говорит, что не брала его, Саманта. Думаю, мы должны ей поверить. Не вероятнее ли, что ты сама его переложила? Или кто-то другой? Возможно, его украли. Могло ли оно выпасть из шкатулки?

– Я уже сказала, – теперь голос Саманты был полон гнева, – мы посмотрели везде. Его просто нет в доме. Я в этом уверена. Кто-то должен был его взять, а единственный человек, который был у нас, это Бринн. Она же призналась, что брала его в руки.

Горячие слезы, которые все это время щипали Бринн глаза, теперь хлынули потоком:

– Я положила его обратно, клянусь!

– А как насчет такого варианта, – раздраженно произнесла Саманта.

 – Может быть – только может быть, – ты взяла его, уходя от нас, и потеряла по дороге. Могло такое произойти? Просто скажи мне, что случилось, чтобы мы знали, где искать. Прошу, не лги, Бринн. Я должна вернуть ожерелье себе!

– Думаю, достаточно, – сказала Дана с встревоженным и грустным лицом. – Я верю Бринн. Если она говорит, что не брала жемчуг, значит, не брала.

Миссис Сэндс рассмеялась:

– Ух ты! Да она тобой вертит, как хочет, не так ли? Ложь – это само по себе достаточно плохо, Дана, но мы говорим о краже очень ценной вещи. Это ожерелье уникально. Оно единственное во всем мире и много значит для меня – не только из-за своей цены. Я надевала его, когда выходила замуж за отца Джейд. И потом, оно очень могущественное. На нем особые чары, наложенные совместным заклятием всех моих коллег по больнице.

На его создание ушли годы. Если это ожерелье попадет не в те руки, оно может причинить немало вреда.

– Я понимаю, что ты очень расстроена, Саманта, – ответила Дана, – но уверена, что ожерелье найдется.

Саманта тяжело вздохнула:

– Мне жаль это делать, Дана, но, если Бринн не признается в содеянном, я не смогу больше пустить ее в дом и не разрешу ей дружить с Джейд.

Челюсть Бринн едва не стукнулась об пол.

– О, Саманта, не делай этого, – возразила Дана.