Мужчина-подарок

Это нам давно объяснили, например, в рекламном ролике какого-то дезодоранта. Не успела я отметить, что на лбу у меня выступила особенно отвратительная обильная испарина, как на меня горохом посыпались вопросы.

– Вас зовут Надежда? – спросила Редиска.

– Нет! – выпалила я, потому что по условию эксперимента должна была один раз опровергнуть свое имя.

Не знаю, что увидела на своем экране пытающая меня женщина, но лицо ее оживилось. Видимо, врала я качественно, и она смогла зафиксировать, КАК ИМЕННО я вру.

– Где работали прежде?

– На заводе керамических изделий! – бодро отрапортовала чистую правду я.

– Ваша должность?

– Инженер, – сказала я, хотя мне было очень стыдно в этом признаваться. Не мерчендайзер ведь.

– Сколько людей находилось в вашем подчинении? – продолжала стрелять вопросами Редиска.

– Нисколько.

– Воровали на прежнем месте работы?

– Нет! – ответила я, и Редиска понимающе улыбнулась.

А между прочим и если честно, я воровала на работе. Битую плитку, которую производил завод.

Таскала все для той же двоюродной сестры, брат мужа которой меня насчет полиграфа консультировал. Сестра с мужем выложили боем из нее дорожку у себя на даче. А кто, скажите, не ворует на работе? Это государство нас только и делает, что обкрадывает, и нам не грех немножко того…

– Выпивали на рабочем месте?

– Да!

Тут я решила сказать правду, потому что надо еще поискать тех, которые этого не делают. Все выпивают. Когда, например, юбилей или кто-нибудь у кого-нибудь родится.

И за моего Димку выпивали, когда он поступил в Московский университет, да еще на факультет восточных языков. Можно подумать, что эта Редиска не выпивает в свободное от полиграфирования время!

– Выносили ли с территории завода конфиденциальные документы?

– Нет! – ответила я бодро, хотя… Смотря что считать конфиденциальным и для чего выносить. Я сто раз выносила накладные, чтобы мастер моего участка, который периодически впадал в жуткий запой, подписывал их своей дрожащей от жажды рукой прямо на дому.

Волынка с вопросами и ответами затянулась часа на полтора, но приводить нашу с Редиской непринужденную беседу полностью не вижу никакого смысла. Как выяснилось, на вопросе «Где вы работали прежде?» я еще не отошла от вранья по поводу своего имени, и ответ на него тоже посчитали неправдой.

– И чего было врать про керамический завод? – удивилась Редиска.

Я пожала плечами и поняла, что не работать мне рядом со сперматозоидом Максимом.