Мечта цвета фламинго

Нина хотела сказать, что совершенно не имеет значения, как ее зовут, но Тарасов снова спросил, и нечто совершенно неожиданное:

– А вы, Ляля, картошку варить умеете?

Лялька вскинула тоненькие бархатные бровки и сказала уже тоном дворовой девки:

– А то!

– Замечательно! – обрадовался за нее Михаил Иннокентьевич. – Значит, вы себя сегодня вполне сможете прокормить самостоятельно, учитывая, что в этих пакетах полно всего, что самым замечательным образом сочетается с отварной картошечкой. А мы с вашей мамой, с вашего позволения, поужинаем в ресторане! Одевайтесь, Ниночка!

– Пойдем, ты мне поможешь, – сказала Нина дочери, потому что не могла оставить ее наедине с Тарасовым практически без трусов.

– И чего ты мне врала, что звонила не с мужского мобильника? Я ведь сразу просекла! – сказала Лялька, плюхаясь на диван возле шкафа.

– Я не врала, – отмахнулась Нина, потому что недра распахнутого шкафа вызвали у нее острый приступ меланхолии. – Может, не ходить никуда, а, Лялька?

– С ума сошла! – Дочь вспорхнула с дивана и начала рыться в шкафу.

– Да оно испачкано на самом видном месте!

– Где?

Нина ткнула пальцем в безобразное рыжее пятно прямо под воротником.

– Да-а-а… – разочарованно протянула Лялька. – Вспомнила… Мы его уже пытались отстирывать… Кстати, мать, руки у тебя тоже того… ты уж прости, но не для ресторана.

– А для чего? – Нина испуганно посмотрела на свои руки с запущенными ногтями и давно не стриженными лунками.

– Ну… не знаю… Например, для того, чтобы забивать сваи… или доить коров…

– Ну вот… – чуть не расплакалась Нина. – Я же говорю, что не надо никуда идти.

Она села на диван, обреченно сложив на коленях руки, годные только для вечерней дойки, а никак не для ужина в ресторане.

– Ты мне так и не ответила. – Лялька пристроилась рядом с Ниной и прижалась к ней молодым беструсым бедром. – Почему мне кажется, что я его где-то видела? Он случайно не на телевидении работает? Я прямо-таки представляю его на экране!

– Возможно, что ты его и видела на экране… – Нина по-прежнему с трудом сдерживала горькие слезы разочарования. Ей абсолютно не в чем пойти в ресторан.