Волшебный дар

Позже горничная нашла в спальне миссис Пеллинг записку, где объявлялось о намерении утопиться.

– Хм-м…

Наступило недолгое молчание.

– Ее тела так и не нашли.

– Хм-м.

– Такое иногда случалось, – объяснила Лавиния, стискивая руки. Воспоминания о том ужасном дне до сих пор оставались настолько свежи и ярки, что она судорожно втянула в себя воздух и, поперхнувшись, закашлялась. – Река местами очень глубока, а дно илистое. Не так уж редко какого-нибудь беднягу уносило потоком на веки вечные.

– И Оскар Пеллинг обвинил тебя в смерти жены.

– Да. Сразу же после того, как поиски были прекращены, он накинулся на меня прямо на улице, притом с такой яростью, что я… я почти опасалась за собственную безопасность.

Тобиас мгновенно насторожился.

– Он коснулся тебя? Попытался ударить? Причинил боль?

Появившееся в его глазах неумолимое выражение послало новую волну озноба по спине Лавинии. Съежившись от непонятного страха, она поспешила заверить:

– Нет. Нет, вряд ли он посмел бы предпринять что-то в этом роде в присутствии стольких свидетелей.

Но все же громко орал, что именно я довела Джессику до гибели своим месмерическим лечением.

– Понятно.

– Кроме того, он постарался распространить слухи о моей некомпетентности по всей округе и очень скоро совершенно погубил мою репутацию. Я потеряла всех своих пациентов, – пояснила Лавиния и, помявшись, добавила: – Говоря по правде, я уже тогда сомневалась, что смогу и дальше практиковать месмеризм.

– Боялась, что Пеллинг прав? И что твое лечение сыграло роль в самоубийстве Джессики?

– Да.

Ну вот. Ее самая мрачная тайна стала известна Тобиасу.

И тут Лавинию осенило. Может, именно поэтому она и была так потрясена видом Оскара Пеллинга? Интуиция подсказывала ей, что эта встреча каким-то образом кончится крахом их отношений с Тобиасом, когда тот обнаружит, что она причастна к смерти невинной женщины. Лавиния слишком хорошо знала, как сильно он презирает месмеризм и что именно думает о проповедниках этого учения.

И поэтому приготовилась выслушать приговор, хотя какой-то частью разума не переставала задаваться вопросом: когда и как его мнение о ее характере стало таким важным? Почему ей не все равно, что он о ней думает?

– Пожалуйста, выслушай меня, Лавиния.

Тобиас подался к ней и забрал ее сцепленные пальцы в свою большую теплую руку.

– Ты тут ни при чем. Хотя бы потому, что всего лишь пыталась помочь ей. Отчаянное положение призывало к отчаянным мерам.