Я пойду за тобой

 – А то прознает Марина про ваши с Графом делишки, и придется тащить свою задницу в область или мне, или вон Иришке с Людкой.

– Вот-вот, – с упреком произнесла Ира, расстегивая кожаное пальто. – А больно нам это надо.

– Никому не надо, – подвела итог Люда. – Ты вот скажи: до чего вы тут договорились-то, а?

– Ну конечно, так я вам и сказала! – Саша поставила чашку с чаем на столик и направилась на свое рабочее место. – Кстати, чай Графа, – она небрежно махнула рукой себе за спину, – пригублено один раз, продам недорого право отхлебнуть глоточек или подержать в руках.

Второе, кстати, дешевле.

– Ну мы-то свои люди, а? – подмигнула ей Ира. – Договоримся как-нибудь?

– Поэтому и говорю, что вам – не дорого.

– Жмотина, – от души фыркнула Лиля, покрывая плечи темно-вишневым шарфом и направляясь к окну.

Люда как раз шествовала к своему столу, когда перехватила взгляд Иры, и все трое, не сговариваясь, со смехом и криками бросились к столику. Собственно, до пригубленного боссом чая им дела не было, как и до самой чашки, которую он держал в руках, но подурачиться хотелось, лишь бы оттянуть хоть немного время начала кропотливой и нудной работы.

– Сашка, ну ты нам хоть намекни, о чем он говорил с тобой, а? – девчонки набивали рты закупленными с утра кексами.

– Да замуж звал, – Саша лениво потянулась и со скучающим видом прикрыла ладошкой рот, словно скрывая зевок. – Не могу, говорит, без вас жить, несравненная Александра Александровна. Выходите, говорит, а не то я сам зайду.

– Что, прям так и сказал? – выпрямилась Ира, оторвавшись от поглощения сладостей, за что получила по голове от своих старших товарищей.

– Не знаю я, чего он приходил, и о чем говорил – не поняла, – буркнула Саша, окончательно прогоняя веселость. В глазах на некоторое время застыла тоска, и она поспешно опустила взгляд, снова уткнувшись в бумаги.

У мужчин свои игры, они преследуют свои цели, и их интересы лежат в иной плоскости, нежели ее, да к тому же все это покрыто толстым слоем цинизма.

Взять того же Олега: только посмотреть на него – умирает от скуки и раздражения, этакий современный Онегин, разочаровавшийся во всем, а увидит женщину, и весь преображается, хотя нужны они ему лишь для конкретного употребления, это сразу понятно. Пашке вон вообще не она нужна была, а ее тело, и то, чтобы подкладывать его под своих заимодавцев. Нет, никому из мужчин верить нельзя, чтобы они ни говорили и какие бы серенады не исполняли.